Iskinder - Пролог

вполне очевидной ассоциации, припомнил отца Федора, застрявшего на скале, понял

изнутри невыразимый ужас его положения, и мельком пожалел, что бездумно потешался, в свое время, над бедным священнослужителем – да только теперь – что уж… И как бы

поточнее выразиться, стало Денису, скажем так… – невыносимо тоскливо. Точно! –

«тоскливо», это самое верное определение, передающее его состояние в тот момент.

– Шэф… – у меня кадат кончился… на стрельбу весь ушел… – уныло пояснил

Денис, будто пытаясь оправдаться – что мол не на баловство какое был растрачен

драгоценный ресурс, а на важное дело. В ответ любимый руководитель замысловато

выругался, но тут же взял себя в руки, и даже попытался вернуть запаниковавшему

личному составу уверенность в своих силах:

– Грустно девушки… но… не смертельно… я надеюсь… – после чего ловко скинул

одну лямку, потом другую и переместил свой рюкзак из-за спины к себе на колени – вряд

ли подобные действия заслуживали бы хоть какого-либо упоминания, будучи

проведенными на поверхности земли, но не надо забывать, что все вышеописанное Шэф

проделывал на высоте восьмидесяти метров над ней – это высота двадцатипятиэтажного

дома, сидя на тонком тросике. Затем он открыл клапан, недолго порылся внутри и

наконец вытащил из рюкзака кусачки. Денис еще обратил внимание, что они были

какими-то странными, двухцветными – одна сторона белая, другая – черная. Добытые

кусачки любимый руководитель спрятал в карман шкиры, а рюкзак прицепил к тросу

между Денисом и шпилем, после чего повис над пропастью на одних руках. Сделано это

было для того, чтобы обойти висящего Дениса. Процесс этот, неизвестно как для кого, а

для Мастера войны, видимо, являлся совершенно рутинным: две руки держатся за трос

рядом с руками Дениса, затем одна переносится за его руки, к ней переносится вторая

рука, затем все повторяется с ногами и путь в обратном направлении открыт! Обойдя

Дениса, мудрый руководитель обхватил тросик руками и ногами и шустро пополз обратно

– к обрыву, причем полз ногами вперед, а головой, соответственно, к оставшемуся в

одиночестве Денису.

«Интересно девки пляшут! – по четыре в один ряд! – изумился внутренний голос, –

куда это он? А!»

«А я знаю!?» – огрызнулся Денис, изумленно наблюдая за эволюциями верховного

главнокомандующего. А посмотреть, между прочим, было на что – Шэф отполз метров на

тридцать, остановился и туманно пояснил:

– Дальше не смогу – разобьюсь… – а затем приказал: – Крепче держись! – в

принципе это указание было излишним, потому что Денис и так вцепился в тросик руками

и ногами и не было силы способной оторвать его от этого длинного и круглого кусочка то

ли металла, то ли пластика, но уж точно – не пеньки.

А мудрый руководитель, зависший между небом и землей, несколько раз обмотал

тросиком левую руку, вытащил из кармана правой рукой кусачки, расцепил ноги, до этого

тоже держащиеся за трос и повис над пропастью на одной левой руке. После этого он

перекусил тросик кусачками и полетел вниз. Перекусил таким образом, что остался

держаться левой рукой за конец, прикрепленный к шпилю Библиотеки. Если бы Шэф не

висел на тросике, то его путь неумолимо завершился бы на земле, а так его понесло на

здание, со все возрастающей скоростью. Понесло и Дениса, но ему, в отличие от

верховного главнокомандующего лететь предстояло меньше метра, так что о его здоровьи

можно было не беспокоиться.

«Пиздец!..» – подумал Денис и прикрыл глаза, чтобы не видеть, как гибнет

любимый руководитель. Именно поэтому он и не увидел несколько интересных событий, произошедших практически одновременно и лишь слегка сдвинутых по времени.

Первое – когда главком перекусывал тросик, белая сторона кусачек была обращена

к Библиотеке, а черная – к обрыву. Когда кусачки разрезали тросик, та его часть, которая

шла от черной стороны кусачек к обрыву просто исчезла. Называйте как хотите:

растворилась в воздухе, дематериализовалась – короче: кусок тросика от дерева на обрыве

до черной стороны кусачек просто перестал существовать, будто его и не было!

Второе – верховный главнокомандующий не разбился о стену Библиотеки, хотя и

подлетел к ней на очень высокой скорости. Он, хотя и не без труда, самортизировал удар

ногами, повис на одной руке, затем без лишней суеты убрал свои, не побоюсь этого слова