E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

— Открывай! — приказал я кассиру.

Тот упал на колени и, умоляюще воздев руки, пролепетал:

— Я не знаю кода, клянусь! Пожалуйста, не убивайте меня. У меня жена, двое…

Я отшвырнул его в угол, снял перчатки и сделал вид, что вскрываю огромный сейф. Тяжёлая, выпуклая дверь торжественно отъехала в сторону, я кивнул своим напарникам, они начали сгребать пачки в мешки. Я возглавлял процессию, оказавшись в зале, пошарил глазами и, найдя Мельгунова, презрительно сузив глаза, буркнул:

— Иди сюда, пианист хренов, прокатимся!

Краем уха я вдруг услышал скрип за спиной, очень тихий, но явно звучавший фальшивой нотой в общей партитуре, резко обернулся. Операторский кран с камерой начал быстро клонить стрелку вниз — туда, где стоял Верхоланцев, наблюдающий за репетицией.

— Осторожно! — закричал я, бросаясь к главрежу.

Верхоланцев дёрнулся, удивлённо взглянул на меня, и в ту же секунду раздался страшный грохот.

14.

— Видишь ту высокую скалу? Веди туда! — скомандовала Милана.

— Есть, мой капитан, — шутливо откозыряв, я направил катер к заросшему буйной зеленью высокому утёсу, гордо выраставшему из воды.

Объехав со всех сторон, я заметил узкий проход внутрь и повёл катер туда. Мы оказались в симпатичном естественном бассейне с удивительно чистой водой и пологим пляжем, над которым нависали скалы, образовавшие причудливые наплывы, похожие на бороды великанов. Я высадил Милану на берег, расстелил плед. Она сбросила полупрозрачную блузку с длинными рукавами, закрывающими бинты на запястьях, мы улеглись рядом.

— Ты не представляешь, как я тебя люблю, — сказал я, наклонившись над ней, целуя её. — Никого так не любил.

— Не верю, — лукаво сказал она, щёлкнув меня по носу. — Ты взрослый мальчик, романов у тебя наверняка было навалом.

Я лёг нас спину, заложив руки за голову.

— Романы были, конечно. И много. Чего скрывать. Но не получилось.

— Почему?

— Милана, я был женат. Один раз. Она погибла.

— Прости, что спросила.

Я видел, что ей неловко. Она отвела глаза, смутилась. Хотя я заметил, как в её глазах быстро промелькнула ревность, которую она постаралась скрыть. Наверно, ей хотелось бы, чтобы она стала первой для меня. Хотя, о чем я? Мне уже тридцать. Давно не мальчик.

— Я встретил девушку, пока проводил одно расследование,— я все-таки решил рассказать. — Увёл у жениха. Она была художницей. Мы поженились. Родился сын. Она должна была прилететь с курорта. У меня были дела, я не смог с ними поехать. Самолёт попал в страшную грозу. Больше у меня не возникало желания жениться.

Повисла долгая пауза. Я пожалел, что рассказал. Это звучало мелодраматично, даже глупо.

— Но если бы твой муженёк окочурился!— воскликнул я весело, пытаясь разрядить обстановку.— Ты стала бы вдовой с большим приданым, поместьем, отчислениями от проката фильмов. Мы бы поженились — ух, как бы зажили! — воскликнул я.

— Какой ты меркантильный, расчётливый, — с притворным осуждением воскликнула Милана. — Я не знала, что ты на мои деньги заришься.

— Да нет, на самом деле, я был влюблён в тебя, — вздохнул я.

— Только не говори, что с детства! — перебила она меня с притворным ужасом. — Я не настолько старая!

Я незаметно улыбнулся, вспомнив, о недовольстве Гурченко, когда к ней подходили древние старушки и надтреснутым голосом признавались: «Я люблю вас с детства».

— Ну, мне лет пятнадцать было, когда я увидел тебя в фильме «Золотые струны». Ты играла певицу, твоя первая главная роль. Безумно влюбился. В тебя, твой потрясающий голос. Решил, буду режиссёром, чтобы только тебя снимать. А потом ты вышла замуж за Верхоланцева. Но все равно осталось это чувство. Я на эти съёмки согласился в основном из-за тебя.

— А говорил, денег хочешь заработать, — напомнила она. — Врунишка.

— Ну, это само собой. Только я сейчас так выматываюсь, что не рад ставке, которую твой муж выбил.

— Господи, какие вы мужики ленивые, — проворчала она. — Ты и снимаешься-то не каждый день, а уже устал. А как актёрам приходится по шестнадцать-восемнадцать часов, в пустыне, в степи сниматься? Да каждый день. Три часа на сон, час на еду.

— Милана, я не только у Верхоланцева играю, но ещё в реалити-шоу участвую, — объяснил я спокойно. — Там попроще, конечно. Без репетиций, дублей, просто прихожу и что-то изображаю. Но все равно, зверски не высыпаюсь.

Милана нахмурилась, присела рядом и спросила:

— Где это происходит?

— Да, там же, где мы снимаемся в павильонах, рядом. Целый город выстроен — с парками, казино, магазинами, кафе, театрами. Все по-настоящему. Я там изображаю репортёра, бегаю с древней фотокамерой и делаю снимки. Иногда приходится от всяких уродов отбиваться. В общем, интересно, но тяжеловато на два фронта работать. Тем более, мою роль у Верхоланцева увеличили. Милана, Северцев тоже в этом реалити-шоу участвовал? — поинтересовался я. Милана не ответила, но напряглась и отвела глаза. — Ты что-то скрываешь от меня? — я попытался растрясти её.