E.Allard - E Allard Prizraki proshlogo

— Давай, приводи себя в порядок, одевайся.

Я подошёл к гардеробу, задумчиво оглядел вывешенные там костюмы. Лифшиц нетерпеливо вскочил и, вытащив вешалку с одеждой, кинул на кровать со словами:

— Вот это оденешь.

Через полчаса я удовлетворённо оглядывал себя в высоком зеркале.

— Ну, пошли, — бросил Лифшиц, вставая с дивана.

— Юра, дай я хоть сценарий прочту, я же вообще ни бум-бум, что за сцена, — смущённо проговорил я, когда он потащил меня к лифту.

— А, ничего там сложного нет, Верхоланцев тебе все объяснит, — быстро проговорил он.

Я лишь тяжело вздохнул, эта история стала повторяться все чаще и чаще. В сценарий вводили новые сцены для меня, я ни ухом, ни рылом не знал о них. У меня возникало ощущение, что я марионетка, которую дёргают за ниточки. Я понимал, актёр из меня никудышный, но считал, что тем более надо лучше готовиться к съёмке, мне не давали этого сделать. Смотреть отснятый материал со своей персоной мне жутко не хотелось, я понимал, что умру от стыда, увидев свою работу.

Я вошёл в павильон, и потерялся в огромном зале, поражённый роскошью, обилием мрамора и позолоты. Бросался в глаза огромный массивный стол в виде восьмиугольника в центре, за которым сидели люди, изображавшие посетителей. Высокий потолок с живописным плафоном подпирали несколько квадратных колонн с элегантной капителью. На первом этаже по периметру шли нескончаемые стойки из белоснежного мрамора с окошками выдачи, закрытыми изящными решётками. На балкон вела широкая лестница, украшенная бордовой дорожкой. В довершении всего над входом красовался огромный витраж. Мне в голову не приходило, что съёмки затеют в зале, достойным сказочного дворца. Около входа как огромный колодезный «журавль» торчал операторский кран, у которого суетились техники. Кирилл Невельский стоял рядом и задумчиво осматривался. Я углядел полдюжины камер, натыканных в разных точках зала. Верхоланцев решил снять эту сцену с размахом. Я вздрогнул от знакомого певучего тенорка.

— А, выпустили тебя, — проговорил Верхоланцев, нарисовавшись рядом. — Теперь слушай внимательно. Предупреждаю — без фокусов. Видишь, что у нас тут, — добавил он, широко обведя руками необъятное помещение с суетящимися людьми. — Так, что максимальная концентрация.

Я вдруг совершенно некстати ощутил, как зверски подвело голодный желудок, но даже заикаться на этот счёт не стал.

— Не торопясь входишь в зал, прячешь под полой автомат, проходишь по периметру, осторожно осматриваясь, потом резко хватаешь охранника — он в фуражке, вырубаешь. Вскакиваешь на стол, даёшь пулемётную очередь, условно, конечно, и кричишь: «Всем на пол!» Тем временем, твои подельники, члены банды, вырубают остальных охранников. Соскакиваешь со стола, берёшь в заложники кассира, вон того тощего, длинного мужика, тыкаешь ему в спину автоматом, и говоришь: «Веди в хранилище». Потом будет смена кадра, перерыв. Следующая сцена, ты говоришь кассиру: «Открывай сейф», он дрожит и отвечает, что не знает кода. Ты сам отрываешь сейф, выгружаешь пачки денег, выходишь из хранилища. В этот момент звучит сирена, проходишь вместе с твоими ребятами мимо посетителей, берете в заложники кассира и девушку, идёте к выходу. Все понял?

Я растерянно почесал в затылке. Такую длинную сцену мы зараз никогда не снимали. Увидев моё смущение, Верхоланцев скривился и буркнул:

— Забудешь, подскажу. Не в первый раз. Сними пока пиджак, а то взмокнешь.

— А автомат где взять? — спросил я.

Верхоланцев махнул кому-то рукой, рядом с ним мгновенно возник техник в синем комбинезоне.

— Верстовскому пушку быстро сообрази.

Техник исчез и через мгновение оказался рядом с бутафорским, но чрезвычайно детально выполненным, автоматом. Я повертел в руках сей аппарат, пистолет-пулемёт Томпсона начала века, хорошо знаю подобное оружие по старым голливудским фильмам о мафии.

— Хватит мечтать, Верстовский, — проворчал Верхоланцев, явно начиная терять терпение. — Поехали!

Я встал на исходную позицию — внизу лестницы, и по команде не торопясь вошёл в зал, огляделся, заметив троих ребят, которых определили мне в напарники — Даню, Кондрата и Пашку. Подошёл сзади охранника, свалил вниз, что было сделать очень легко и, вскочив на стол, сделал вид, что стреляю из пистолета-пулемёта и грозно проорал, вспомнив, как это делал Вахид:

— Всем на пол!

Я оглядел притихший зал, второй ярус, откуда смотрели объективы камер, и ощутил жуткий страх. На меня уставилась сотня пар глаз, они следили за каждым моим движением, дотошно оценивали, сравнивали. Я постарался взять себя в руки, и как сказал Верхоланцев, заметив тощего актёра в одежде кассира, спрыгнул со стола и, подталкивая в спину, процедил сквозь зубы, изображая настоящего гангстера: