kostik - Любитель историй

далекое детство…

… Жара началась с рассветом и к полудню готова была

достигнуть небывалых высот. Земля плавилась прямо под

ногами, но для фермеров Пар-Тори - это был обычный день.

Работа не могла ждать, застыв среди пустоты палящего

солнца. И все спешили по своим делам.

Юный Тер последовал вслед за отцом, который быстрым

шагом вышел на улицу. Широкая соломенная шляпа

мужчины мелькнула возле ограды и исчезла за поворотом.

Сын попытался догнать отца, но у него ничего не вышло. С

трудом вдыхая горячий воздух, мальчик, десяти лет

отроду, бежал по пыльному следу, все дальше удаляясь от

дома.

Дорога, вильнув в сторону, скрылась за бугром. Тер из

последних сил попытался настичь отца, но все оказалось

напрасно, тот двигался так быстро, что вскоре мальчик

упал, окончательно потеряв его из виду.

Обида, боль и разочарование сплелись в нем в один

огромный клубок. Из глаз брызнули слезы. Ужасно

хотелось пить, но еще больше он хотел спрятаться от

безжалостного светила. Добравшись до кромки леса, Тер

оглядел петлявшую меж бескрайних полей дорогу. Над

воздушыми волнами жара и пыли поднималась плотная

стена марева.

Поддавшись панике, мальчик кинулся вглубь

расширившегося тракта, но добежав до третьего

распутья, наконец, понял, что окончательно заблудился.

С наступлением сумерек Теру все же удалось выбраться

на наезженный тракт. В компании луны и уханья филинов

он добрался до старого покосившегося дома с высоким

забором и длиной разбитой коновязью. Рядом с калиткой

была навалена целая куча использованных осей, колес и

разбитых дилижансов.

Приблизившись к преграде, мальчик встал на цыпочки и

взглянул на узкую, поросшую травой тропинку, ведущую к

дому. Возле их поселка тоже жил Перекладной – вечный

служащий дорог. Принимая у путников загнанных лошадей,

он выдавал им новых, принимал на постой и был истинным

носителем самых последних новостей в округе.

Такие люди всегда ценились в прибрежных городках, где

слухи, огибая извилистую часть суши, уплывали вместе с

торговыми судами к далеким берегам и также неспешно

возвращались обратно.

Но здешний дом Перекладного был заброшен – и, по-

видимому, достаточно давно.

Продолжая надеяться, что сможет отыскать за забором

хоть какую-нибудь помощь, Тер вступил на тропинку. Но

сделав несколько шагов, внезапно остановился,

прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из

заброшенного дома. Внутри словно кто-то храпел, да так

громко, что стены ходили ходуном. Вспомнив истории деда

о страшных великанах с далеких Южных морей, где

никогда не бывает попутного ветра, мальчик вздрогнул.

Вместе с ужасом, охватившим Тера, протяжно заурчало в

животе. Голод в очередной раз напомнил о себе.

Когда мальчик вновь взглянул на жуткое жилище, храп

почему-то прекратился. Так внезапно и безвозвратно,

словно его и не было вовсе.

Обернувшись, Тер увидел скрипучую калитку и мрачную

полосу леса, который перешептываясь шелестом листвы

не предвещал ему ничего хорошего. Глубоко вздохнув и

пытаясь унять дрожь, Тер дошел до крыльца на котором,

повинуясь ветру, неспешно покачивался плетенный знак

спасителя. И таких знаков мальчик насчитал не меньше

десяти.

Стало быть, здесь живут верующие люди, не способные

оставить меня в беде, - рассудил мальчик, поборов

очередной приступ дрожи.

Вступив на прогнившие доски, напоминавшие дряхлую

кожу, Тер попытался заглянуть в окно. Но затянутый

плотной тканью дом хранил в себе только темноту. Ни

намека на свет масляного фонаря или пары тусклых свечей.

Не желая расставаться с надеждой, Тер осмелился

постучать. Раз, затем еще, пока на глазах не появились

слезы отчаянья. Зря он тешил себя слепой надеждой. Все

попытки найти в этом заброшенном месте хоть одну

живую душу, были такими же призрачными, как утренняя

дымка в поле.

Беспомощно пнув дверь, Тер уже собирался выйти на