kostik - Любитель историй

любого смельчака и совершить настоящее безумие. В те

времена у него еще теплилась искра веры. И неважно в кого

он верил, и что являлось для него жизненным компасом.

Надежда на победу была безгранична. Стань он тогда

служителем церкви, он бы без труда смог побороть

собственные противоречия и помочь тысячам страждущих.

Тогда, но не сейчас.

Отвернувшись, он уставился на бушующие за бортом

волны. Море рвалось на части, словно и в его глубинах шла

непримиримая борьба добра и зла.

Зная все наперед, Терси не стал досматривать кровавое

действо до конца. Все было слишком очевидно, чтобы

переживать этот кошмар дважды.

Заранее обреченное противоборство достигло финала. С

одной стороны находилось неведомое существо, тот, кто

стал для команды истинным проклятием, с другой – лишь

его подорванная вера и желание поскорее закончить

бесконечное жизненное плаванье. Плаванье в полный

штиль.

За спиной раздались стоны и крики отчаянья. Последний

шанс был упущен.

Терси вспомнил, как горстка повстанцев во главе с его

двойником в последний момент угодила в ловушку. На

палубе возникла огромная, будто зверь, фигура мистера

Сквидли. Того самого пресловутого Хозяина бездушных

тел. Того кто явился к ним из самой бездны и не собирался

возвращаться обратно.

Сжав ладони, Сквидли прошелся по палубе, словно кок,

выбирающий на сегодня достойное блюдо. Он пожирал

глазами оставшихся в живых повстанцев, и на его лице

медленно зарождалась довольная улыбка.

Химера ликовал, упиваясь своим превосходством.

Потом наступила череда приказов…

Бунтовщиков пленили и подвесили на рее, словно

деревянные

игрушки-вертушки,

определяющие

направление ветра. А самого Терси отправили в

бессмысленное плаванье к берегам отчаянья и одиночества.

В полный штиль.

Лодка отчалила от «Бродяги», когда на борту все еще

продолжалась вершиться казнь.

В огне факелов Керк-Терси видел силуэты прощавшихся с

жизнью товарищей по несчастью. Невыносимая боль

переполняла его душу, и он не знал, как утолить эту

невыносимую жажду. Команда доверилась ему, а он не

оправдал надежды. План не удался – бунтовщики

пожертвовали собственной жизнью, а он, всего-навсего,

получил вечное изгнание.

Высокие волны быстро уносили лодку подальше от

корабельной виселицы. Пастырь смотрел на самого себя

стоя возле борта – а в огромной иссиня-черной пучине

растворялась одинокая точка.

Эмоции Терси разрывали служителя Всевышнего на части,

а из глаз старпома-изгнанника ручьем катились слезы.

Казнь шла своим чередом. Но ему не суждено было

увидеть ее окончание. Его с позором прогнали прочь, не дав

шанса на спасение души, обрекая на вечные страдания

разума.

- Вспомнил? – раздался у самого уха голос капитана.

Терси кивнул. Больше не было сил на споры,

сопротивления, даже обычное слово, застряв в горле,

растаяло, превратившись в ноющую сердечную боль.

- Где дети словоплета, старпом? – почти ласково спросил

мертвец.

- Поинтересуйся у своего хозяина, - равнодушно ответил

пастырь и закрыл глаза.

Мир вокруг него закружился водоворотом и окунул в

ледяную воду новых воспоминаний. Он знал: так могло

происходить сколь угодно долго, пока правда не слетит с

его уст; пока это будет угодно пришедшим мертвецам; пока

он сам не покончит с этой игрой, признав свое поражение,

но дав шанс на спасение другим. Он не смог сделать этого

раньше, так почему бы поступить так сейчас ...

* * *

Проснувшись от ужасного стука, Клер вскочила с кровати

и кинулась к двери. За окном уже слепило солнце, а с

оживленной улицы доносились звонкие голоса крикливых

торговцев. Но ее брат тихо посапывал, морщась от

надоедливых лучей.

Стук повторился.

Обернувшись, Клер мгновенно определила, откуда

исходит монотонный звук и направилась к комнате

пастыря.

Всего секунду размышляя: удобно ли врываться в покои

взрослого мужчины? - девушка все же открыла дверь, и

едва не наткнувшись на опрокинутый стул, испуганно

зажала рот руками. Прямо напротив окна, раскачиваясь из

стороны в сторону, как белье на ветру, висело тело пастыря.

Голова, причудливо изогнувшись, едва держалась на

вытянутой шее, словно кто-то в последнюю минуту,

пытался с силой вытянуть висельника из петли.

Пытаясь сдержать рвавшийся наружу крик, Клер