kostik - Любитель историй

пострыленышу. Я не возражал с такой формулировкой,

желая, как можно скорее, забыть об острове Грез.

Да и кто поверил бы моей правде? Правде обычного

безпризорного юнги.

Ближе к вечеру, команда приняла решение отправляться в

обратный путь с восходом солнца. Видимо они все еще

питали призрачную надежду увидеть Бероуза.

Именно та ночь и стала для нас роковой. А началась она

с приятной новости. Третий выживший в нашей опасной

экспедиции, вернулся ровно в полночь.

Дежуривший на мостике Филл Рипкинс узрел в туманной

дымке едва горящий огонь. Сквозь сон он даже услышал

знакомый голос, взывающий о помощи, а когда

окончательно прогнал дрему, разглядел рядом с костром,

одинокую фигуру. Это бы старпом: мистер Дудли Са Фон

известный тебе как Терси ли Джейскоба . Еще один

счастливчик, кому позволил сбежать мыс Туресса.

Я долго приглядывался к убийце капитана, пытаясь

обнаружить какой-нибудь подвох. От спасшегося веяло

настоящей смертью, словно он продал душу дьяволу, лишь

бы попасть обратно на «Бродягу». Мое подозрение стало

первым тревожным звоночком, которому я не придал

значения, однако все двигалось именно в таком

направление.

Команда получила нового лидера, а ваш отец - долгий

разговор в капитанской каюте. Мне удалось услышать

только обрывки фраз. Как ни странно, но старпом не

нападал, а напротив, оборонялся от вашего отца. И в

правду говорят - победителей не судят.

В ответ на мольбы о прощении, Лиджебай даже не повел

бровью. Сейчас он чувствовал свое превосходство, власть,

бурлящее в крови преимущество. И хотя для меня его

победа казалась такой же призрачной, как диск огромной

желтой луны над головой, старпом явно чего-то опасался.

Позже я осознал, что эта была последняя спокойная ночь в

нашей жизни.

Оба заговорщика договорились, что их разговор не

покинет предела этих стен. Для всех остальных было

решено объявить одно: последний поход «Бродяги»

окончился неудачей. И точка!

Я же не стал для них особой проблемой. Даже при

желании излить душу какому-нибудь каперу, я, вряд ли

снискал бы доверие со стороны морских волков. Разве что

святой отец Рудбис, отличавшийся полнейшей глухотой,

исповедав меня, принял бы слова юнца за чистую монету и

отпустил бы все грехи.

Добавив масла в сигнальные фонари, каперы улеглись

спать.

Ночью произошло нападение.

Я редко видел настоящую бойню,( если не считать

сожжения моей речной деревушки) и жутко испугался,

забившись в самый темный угол под лестницей, ведущей на

капитанский мостик. Моряки, застигнутые врасплох,

погибали на месте, даже не успев обнажить оружие.

Проклятый остров преподнес нам очередной сюрприз.

Хозяева «Бродяги» в мгновение ока стали робами на своем

собственном корабле. А возле штурвала, гордо выставив

вперед грудь и возвещая о победе в колокол, стоял капитан

Бероуз.

Трупы побросали за борт, а тем, кто выжил, надели

кандалы. Ходячий мертвец властно осмотрел палубу и

спешно свистал всех наверх. Его верные слуги, те, чьи лица

покрывали рубцы свежих ран, кинулись готовить корабль к

отплытию. Капитан спешил. Но мы тогда и подумать не

могли, что причиной этому станет таинственный мистер

Сквидли, спасенный нами у самых берегов Сторога.

Следующий день был полон еще более жутких

открытий. Раннее солнце не принесло душевного покоя,

усилив тревогу и страх. Взглянув на капитана при свете, я

понял, что тот лишь бездушная оболочка Бероуза,

имевшая плоть, но лишенная всяких человеческих качеств.

Он явно был марионеткой в руках неведомого мастера.

Это явилось моим первым откровением. А вторым, стала

команда. Те, кто отправился с нами в пеший переход,

теперь находились рядом с капитаном, и в них тоже не

осталось ничего живого. Абсолютные рабы чужих

желаний и приказов. В какой-то миг я даже решил, что

это Лиджебай призвал их обратно, желая спасти

загубленные жизни. Но мой вывод оказался ошибочным.