Helen - Unknown

- Могу я узнать, зачем всё это?

- Двое людей, носящие такие же медальоны, умерли.

Филлипс уставился на Мартинеса.

- Двое?

Зазвонил коммуникатор. Мартинес ответил и увидел, как на хамелеоновой ткани рукава появилось застывшее лицо Марсдена.

- Леди комэскадрой желает знать, где вы.

- Я на гауптвахте и сейчас доложу ей. Нашли что-нибудь?

- Ничего. Мы уже заканчиваем.

- Передайте леди Миши, что я сейчас вернусь.

Мартинес закончил разговор и посмотрел на все еще изумленного лейтенанта.

- Не понимаю, - проговорил Филлипс.

- Ваши драгоценности, лейтенант.

Филлипс снял с шеи цепочку и передал ее Мартинесу. Тот выдал пару мягких тюремных шлепанцев и отвел его в узкую камеру. Металлические стены были покрыты несколькими слоями зеленой краски, а сверху светила одинокая лампочка. Почти все пространство камеры занимало амортизационное ложе, служившее и кроватью, и туалетом, и раковиной.

Мартинес закрыл тяжелую дверь с глазком и приказал Эспинозе стоять на страже. Положив кулон в пустую коробочку для улик, он направился в помещения унтер-офицеров. Каюты уже обыскали и успели перейти к личному досмотру: женщины обыскивали женщин в столовой, а мужчины мужчин в коридоре.

Ничего не нашлось. Мартинес подошел к Миши и передал ей контейнер с медальоном. В ее глазах застыл немой вопрос.

- Лорд Филлипс, - пояснил Мартинес.

Сначала она удивилась, но потом в ее глазах блеснула жесткость.

- Жаль, что Флетчер не достал его первым, - сказала она.

Во время досмотра выражение лица Миши так и не поменялось, и Мартинес понял, что она напряженно думает, потому что обыск экипажа ничего не дал - не нашли ни предметов культа, ни орудий убийства, ни подозреваемых.

- Вызовите доктора Цзая на гауптвахту, - приказала Миши и посмотрела на Матинеса. - Пора допросить Филлипса.

- Не думаю, что он убил Флетчера, - ответил капитан.

- Я тоже, но он знает, кто сделал это. Он знаком с остальными нараянистами. - Ее зубы блеснули, словно в оскале. - Пусть лорд доктор даст ему сыворотку правды, чтобы вытянуть из него имена.

Мартинес подавил дрожь.

- Она не всегда действует, - сказал он. - Лишь понижает сопротивляемость и может дать непредсказуемый эффект. Филлипс будет бормотать случайные имена, и всё.

- Посмотрим, - ответила Миши. - Может, не на первом допросе, но если повторять их день за днем, правда всплывет. Она всегда в конце концов всплывает.

- Надеюсь на это.

- Пусть Корбиньи тоже придет. Я возьму ее с собой в тюрьму. Вы и... - она взглянула на Марсдена, - ваш секретарь можете вернуться к своим обязанностям.

Мартинес был потрясен.

- Я... - начал он. - Филлипс мой офицер и... Я хочу видеть, как вы используете препараты, которые вытащат из него все секреты и лишат достоинства. Он оказался там из-за меня.

- Теперь он не ваш офицер, - отрезала Миши. – Он ходячий мертвец. Честно говоря, не думаю, что он захочет видеть вас там. - Она посмотрела на Мартинеса и уже несколько мягче добавила: - Вы должны управлять кораблем, капитан.

- Слушаюсь, миледи. - Мартинес отсалютовал.

Они с Марсденом провели остаток дня в привычной круговерти мелких обязанностей. Марсден казался молчаливым и враждебным, а мысли Марстинеса блуждали, не давая сосредоточиться на делах.

Он поужинал в одиночестве, выпил полбутылки вина и отправился искать доктора.

***

По пути к лазарету Мартинес столкнулся с выходящей оттуда леди Джульеттой Корбиньи. Она была бледна, а огромные глаза казались еще больше.

- Простите, лорд капитан, - сказала она и почти бегом поспешила прочь. Мартинес проводил ее взглядом и вошел в лазарет. Доктор Цзай развалился за столом и, подперев подбородок кулаком, созерцал полупустую мензурку с прозрачной жидкостью. Его дыхание отдавало резким запахом хлебного спирта.

- Боюсь, лейтенанту Корбиньи нездоровится, - сказал Цзай. - Дал ей кое-что для успокоения желудка. Ее вырвало на пол посреди допроса. - Он поднял мензурку и мрачно посмотрел на жидкость. - Кажется, она не создана для работы в полиции.

В Мартинесе закипела дикая, но бессильная ярость.

- Что удалось узнать? - спросил он.

- Практически ничего, - ответил Цзай. - Филлипс сказал, что не убивал капитана и не знает, кто это сделал. В принадлежности к культу тоже не признался. Кулон с аякой был подарен ему в детстве старой нянюшкой, что, кстати, подтвердить уже нельзя - няня умерла. Еще сказал, что понятия не имел о значении аяки, просто думал, что это красивое дерево, популярное среди садоводов.