Иван Петров - Томчин

Здесь не приняты рукопожатия и поцелуи, так что слава Брежнева мне не грозила. Можно, конечно, лизнуть в щеку, но лизаться я не стал. Какой-то из американских президентов, кажется, это был Кеннеди, допожимал руки до того, что потом был вынужден обратиться к врачу -- отдавили. А я язык сносил. Постоянно лез в народ, охрана бесилась, но, слава богу, обошлось без покушений, а может, вовремя вспомнил о судьбе Кеннеди и не стал нарываться. Просто устал, уже не мальчик, да и ежедневные пиры, при всей моей умеренности, здоровья не добавили. Но, как радушный хозяин и свежеизбранный повелитель, старался от всей души. Всех моих ближних и дальних представлял и расхваливал перед гостями. Счастья всем, и пусть никто не уйдет обиженным!

Во время праздника я сделал собравшимся два объявления.

Первое:

"Мы молодая страна, но у нас уже есть закон. Этот закон непреложен для всех монголов и прочих людей, находящихся на нашей территории. Я нарекаю его Ясой, Ясой Чинги з хана. Многие из присутствующих, если не все, знают те законы, которые я ввожу более трех лет, и те законы, которые нам достались от предков, и я подтверждаю их справедливость и непреложность. Теперь эти законы будут записаны, и запись их будет вести мой приемный брат Шиги. Он будет вести нашу книгу законов и строго следить за их выполнением в нашей стране. Он назначается Верховным Судьей Монголии. Он же будет записывать в свою книгу все новые законы, которые мы станем вводить, и все мои слова, которые я посчитаю важным донести до народа страны. Да услышат меня все и каждый! Мой народ, вы должны приходить к судье, и он разберет ваши тяжбы, и примет справедливое решение, и внесет о том запись в книгу. И решение его должно быть исполнено, потому что так велит закон. Каждый из моих наследников и наследников их наследников, прежде чем станет вашим ханом, должен поклясться Вечным Синим Небом в верности Ясе Чингизхана и править вами только по законам, записанным в ней."

Второе:

"Я объявляю о создании гвардии в нашей стране. Это будет новая дивизия, в которую будут набираться дети самых достойных и уважаемых наших людей, лично преданных мне и делу нашего государства. В нее же могут быть зачислены воины, проявившие героизм на полях сражений, вызвавшие восторг своими подвигами у всего воинского братства. Я сам буду отбирать в гвардию людей из действующих дивизий. Основой гвардии послужат сто пятьдесят воинов моей личной охраны, которые с этого дня становятся гвардейцами. Командовать дивизией буду я сам или мой заместитель, по моему повелению. Дивизия размещается там, где присутствую я, то есть, в моей Ставке. Звания в гвардии будут на одну ступень выше, чем в остальной армии. Гвардейский десятник по своему положению соответствует армейскому сотнику. Содержание гвардейцев ложится на те дивизии и племена, из которых гвардейцы прибудут. Ответственными за содержание гвардейцев назначаются командиры дивизий, их интенданты и главы племен. Да послужит гвардия образцом воинской доблести и примером преданности для всей нашей страны."

С Ясой понятно, раз я -- Чинги з хан, то... Назвав волка собакой пол его не изменишь. Сергей Петрович Томчин, был и есть. Первое, что мне пришло на память -- это Яса Чинги с хана. Мне она особенно нравилась тем, чего я не встречал ни в каких законах и уставах наших армий, в том числе самых победоносных. Смертная казнь за оставление товарища в беде, даже если ты нашел его оружие, видел владельца и не вернул ему сразу. В нашей Монголии я еще добавил пункт -- за оставление путника в беде (прививаю привычку к гостеприимству).

В моей армии нет дедовщины, полная взаимовыручка, настоящий Чингисхан меня этому научил, спасибо. Пока войны нет, и никто не дергается, ввел положение, по которому за трусость одного казним весь его десяток, а побежит десяток -- всю сотню. Нечего свою шкуру спасать, когда за спиной женщины и дети. Думаю, до тысячи никогда дело не дойдет. Пусть приучаются, что храбрость -- естественное состояние воина.

Наконец-то законы можно не только заучивать, но и записывать. Точность возрастает. Пока Шиги единственный из моих родственников, кто выучился читать и писать, ему и быть Cудьей, хотя, сам запишет -- сам и прочитает, я не умею. Контроль за процессом законотворчества и записи относительный, буду, конечно, привлекать хранителя печати, но пока веры ему полной -- нет. Пусть дальше грамоте наследников учит, что-то подозрительно медленно у него дела идут. А брат будет стараться, такой статус надо оправдывать. Какой помощник у папы Карло в искоренении воровства, грабежей и обмана! Какой есть. Плохих не держим.