Иван Петров - Томчин

-- Такое время, да... Правильно слышал, но тут мы сделаем так. У меня в универе, думаю, сохранилась негласная квота на поступление родственников, как у бывшего доцента. -- Николай Егорович на секунду о чем-то задумался. -- С Сергеем Петровичем съезжу в город, пройдусь по знакомым и уточню. Халявы, конечно, не будет, но и валить не станут специально. Поставят оценки, которые заслужит. Я же этой квотой ни разу не пользовался.

-- Да мою еще уговорить надо. Слава богу, хоть не в менеджеры-юристы-экономисты метит. Просто поветрие какое-то. Говорит: "Вы в свое время всего сами добились, и я тоже смогу". А не понимает, что в теперешние времена ничего бы мы не добились. Вот ты, Сергей Петрович, если бы родился в начале девяностых и вырос сейчас, что бы делал с твоим-то характером?

Молчание подзатянулось. Кашлянув и отвернувшись, хотя все равно ничерта уже не было видно, сказал, хоть и не хотелось, честно:

-- Воровал бы. Ну, может, спортом занимался... Но вы же знаете: у меня кости тонкие, выше третьего места никогда не поднимался, хоть и к.м.с.* , техникой брал, да и жалели, не калечили. А сейчас, за деньги, сломали бы руки, и все. Кто бы меня держал в команде?

____________________________

* Кандидат в мастера спорта СССР.

-- У тебя же отец профессор университета, ты чего?

Суда по голосу -- Юра явно обалдел.

-- Так он умер рано, я же выучиться не успел, а денег не осталось, мать, семью, свой растущий организм кормить. Молодой ведь -- девушки, шмоток хочется. Ты же спрашиваешь -- если бы это было не тогда, а сейчас? Ну, грузчиком бы пошел, но сколько они теперь получают? На слесаря бы выучился. Или вот в стройотрядах у меня разряды были -- плотника и бетонщика. Да, еще сварщик третьего разряда, но это совсем ничего. Я же больше в шабашках работал, а там крутиться надо было. Не до разрядов. А доучиться -- откуда бабки? Сам говоришь -- характер, что-нибудь придумал бы, смахинировал. Да какая разница -- все равно бы сел. В общем, был бы в дерьме по уши.

Я помолчал, подумал еще...

-- А и выучился бы -- получила бы страна молодого хищного менеджера. То же говно. Или наукой заниматься? -- здесь не надо никому, а на Западе -- супостата поддерживать? Как бы там мои изобретения России аукнулись? Я же говорил вам про свою тематику.

Юра, похоже, решил замять неприятную тему и переключился на дядю Колю.

-- А вот вы, Николай Егорович, вы же географ, кандидат географических наук, вы совершенно безопасно для страны могли продолжать свою научную деятельность на Западе. Почему же не уехали после случая с квартирой? Мне Сергей говорил, что вас приглашали в Сорбонну и в Эдинбург.

-- Не только туда, но это было неважно. Обиделся я на них. За то, что они сделали с моей страной, обиделся. Вот так, по-детски, но детство, как это сказано у Грина, живет в человеке до седых волос. И я их не простил. Я пожилой человек -- что еще могу сделать?

-- Ладно, товарищи, -- заключил Юра, -- пойдемте на кордон. Поспать бы хоть немного. Николай Егорович, кто-то обещал завтра рыбалку. Во-сколько подьем?

-- Видишь ли, Юра, хотя... да что тут увидишь... -- задумчиво, с заметной озабоченностью в тоне, произнес наш егерь. -- Мы уже минут пятнадцать идем домой к опушке, но леса что-то все нет. Вы будете смеяться, но я чего-то не понимаю. Зажигалки с фонариком ни у кого нет? Я бы на землю посветил, какая-то трава слишком высокая. Поляну-то мы давно насквозь пройти должны были, да и косил я здесь -- месяца не будет. Вот что значит сказочное место -- егерь в пятнадцати минутах от дома блудит.

-- Дядя Коля, ты заблудился! -- восхитился я. -- А где туман? Вроде, и не сыро, тиховато только. Как шли -- ветерок шумел в листьях, а сейчас не слыхать. И в связи с твоими егерскими затруднениями у меня как у математика сразу два предложения. Первое -- за неимением зажигалки светим циферблатом Юркиных часов -- хоть что-то для любопытных ботаников. Второе -- в связи с абсолютной тишиной и близостью жилья громко орем в два голоса с Юркой, а ты оцениваешь наши вокальные данные и даешь рекомендацию в консерваторию. И твоя Жучка нас оценит и подаст голос. Соображать надо, дорогой товарищ Николай Егорович, а не шугаться, с тобой два ветерана. Юра, отдай часы исследователю. Предлагаю исполнить "По долинам и по взгорьям". Начали!

Мы честно пропели громкую песню, первый куплет даже дважды. Дядя Коля ползал где-то под ногами и чертыхался -- подсветка циферблата не помогала. В образовавшейся тишине он негромко вздохнул:

-- А трава то не кошена...

Ну, и где мы? Почему собака молчит?