Гомер - Одиссея

Вод Геллеспонта на бреге, вперед выходящем, насыпан;

Будет далёко он на море видим пловцам мореходным

Наших времен и грядущего времени всем поколеньям.

85 Мать же твоя принесла тут дары, у богов испрося их;

Были ценою победы на играх они для ахеян.

Часто бывал, Ахиллес, ты свидетелем игр похоронных,

В честь многославных, похищенных смертью, царей и героев;

Зрел ты, как юноши, алча венца, снаряжалися к бою, —

90 Здесь же тебя привело б изумление в трепет при виде

Чудных даров, среброногой Фетидой в награду победы

Нам от богов принесенных: ты был их избранный любимец.

Так и по смерти ты именем жив, Ахиллес, и навеки

Слава твоя сохранится во всех на земле поколеньях.

95 Мне ж послужило ль к чему окончание славное брани?

Страшное Зевс приготовил мне в землю отцов возвращенье:

Смерть от Эгиста предательством гнусным жены развращенной».

Так говорили о многом они в откровенной беседе.

Тут им явился, увидели, Эрмий аргусоубийца,

100 Души в Аид женихов, Одиссеем убитых, ведущий.

Оба они, изумяся, приблизились к теням; в густом их

Сонме душа Агамемнона, сына Атреева, душу Амфимедона,

Мелантова славного сына, узнала. Житель

Итаки, он гостем издавна Атриду считался;

105 Амфимедонову душу душа Агамемнона грустным

Словом спросила: «Что сделалось с вами? Зачем вас так много,

Юных, прекрасных, в подземную область приходит? Никто бы

Лучших не выбрал, когда б надлежало меж первыми в граде

Выбрать. В пучине ли вас погубил Посейдон с кораблями,

110 Бурю пригнав и великие волны воздвигнув? На суше ль

Враг многосильный сразил вас внезапно, захваченных в поле,

Где вы ловили его криворогих быков и баранов,

Или во граде, где жен похищали и грабили домы

Дерзкой толпою? Ответствуй; мне гостем считался ты в жизни.

115 Помнишь ли время, когда твой отеческий дом посетил я,

Вызвать спеша Одиссея, чтоб с братом моим Менелаем

Шел в кораблях разрушать Илиона могучие стены?

Целый мы плавали месяц по темно-широкому морю

Прежде, чем был убежден Одиссей, городов сокрушитель».

120 Амфимедонова тень отвечала Атридовой тени:

«Сын Атреев, владыка людей, государь Агамемнон,

Памятно всё мне, о чем говоришь ты, питомец Зевесов.

Если же ведать желаешь, тебе расскажу я подробно,

Как мы погибли, какую нам смерть приготовили боги.

125 Спорили все мы друг с другом о браке с женой Одиссея;

В брак не желая вступить и от брака спастись не имея

Средства, нам гибель и смерть замышляла в душе Пенелопа.

Слушай, какую она вероломно придумала хитрость.

Стан превеликий в покоях поставя своих, начала там

130 Тонко-широкую ткань и, собравши нас всех, нам сказала:

«Юноши, ныне мои женихи, — поелику на свете

Нет Одиссея, — отложим наш брак до поры той, как будет

Кончен мой труд, чтоб начатая ткань не пропала мне даром;

Старцу Лаэрту покров гробовой приготовить хочу я

135 Прежде, чем будет он в руки навек усыпляющей смерти

Парками отдан, дабы не посмели ахейские жены

Мне попрекнуть, что богатый столь муж погребен без покрова».

Так нам сказала, и мы покорились ей мужеским сердцем.

Что же? День целый она за тканьем проводила, а ночью,

140 Факел зажегши, сама всё, натканное днем, распускала.

Три года длился обман, и она убеждать нас умела;

По когда обращеньем времен приведенный четвертый

Год совершился, промчалися месяцы, дни пролетели, —

Всё нам одна из служительниц, знавшая тайну, открыла;

145 Сами тогда ж мы застали ее за распущенной тканью;

Так и была приневолена нехотя труд свой окончить.

Но лишь, окончив свой труд принужденный, она напоследок

Ткань, как луна иль как солнце блестящую, нам показала,

Демон враждебный внезапно привел Одиссея в Итаку;

150 В дом он сначала пришел к свинопасу Евмею; туда же

Был приведен и подобный богам Телемах, совершивший

Свой от песчаного Пилоса путь в корабле чернобоком.

Оба они, там замыслив ужасную нашу погибель,

В город вошли многославный; сперва Телемах, Одиссеев

155 Сын; а за ним напоследок и сам Одиссей хитроумный;

Он приведен был Евмеем, одетый в убогое платье,

В образе хилого старца, который чуть шел, подпираясь

Посохом, рубище в жалких лохмотьях набросив на плечи.

Нам же (и самым разумным из нас) не входило ни разу

160 В мысли, чтоб это был сам Одиссей, возвратившийся тайно