Гомер - Одиссея

В хижину снова вступил Одиссей; Телемах, изумленный,

Очи потупил: он мыслил, что видит бессмертного бога.

180 В страхе к отцу обратяся, он бросил крылатое слово:

«Странник, не в прежнем теперь предо мной ты являешься виде;

Платье не то на тебе, и совсем изменился твой образ;

Верно, один из богов ты, владык беспредельного неба;

Будь же к нам благостен; золота много тебе принесем мы

185 Здесь с гекатомбой великой, а ты нас, могучий, помилуй».

Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

«Нет, я не бог; как дерзнул ты бессмертным меня уподобить?

Я Одиссей, твой отец, за которого с тяжким вздыханьем

Столько обид ты терпел, притеснителям злым уступая».

190 Кончив, с любовью сына он стал целовать, и с ресницы

Пала на землю слеза — удержать он ее был не в силах.

Но — что пред ним был желанный отец Одиссей, не поверя, —

Снова, ему возражая, сказал Телемах богоравный:

«Нет, не отец Одиссей ты, но демон, своим чародейством

195 Очи мои ослепивший, чтоб после я горестней плакал;

Смертному мужу подобных чудес совершать невозможно

Собственным разумом: может лишь бог превращать во мгновенье

Волей своей старика в молодого и юношу в старца;

Был ты сначала старик, неопрятно одетый; теперь же

200 Вижу, что свой ты богам, беспредельного неба владыкам».

Кончил. Ему отвечая, сказал Одиссей хитроумный:

«Нет, Телемах, не чуждайся отца, возвращенного в дом свой;

Также и бывшему чуду со мною не слишком дивися;

К вам никакой уж другой Одиссей, говорю я, не будет,

205 Кроме меня, претерпевшего в странствиях много и ныне

Волей богов приведенного в землю отцов через двадцать

Лет. А мое превращение было богини Афины,

Мощной добычницы, 104дело; возможно ей всё; превращен был

Прежде я в старого нищего ею, потом в молодого,

210 Крепкого мужа, носящего чистое платье на теле;

Вечным богам, беспредельного неба владыкам, легко нас,

Смертных людей, наделять и красой, и лицом безобразным».

Так он ответствовав, сел; Телемах в несказанном волненье

Пламенно обнял отца благородного с громким рыданьем.

215 В сердце тогда им обоим проникло желание плача:

Подняли оба пронзительный вопль сокрушенья; как стонет

Сокол иль крутокогтистый орел, у которых охотник

Выкрал еще некрылатых птенцов из родного гнезда их,

Так, заливаясь слезами, рыдали они и стонали

220 Громко; и в плаче могло б их застать заходящее солнце,

Если бы вдруг не спросил Телемах, обратясь к Одиссею:

«Как же, отец, на каком корабле ты, какою дорогой

Прибыл в Итаку? Кто были твои корабельщики? В край наш

(Это, конечно, я знаю и сам) не пешком же пришел ты».

225 Сыну ответствовал так Одиссей, в испытаниях твердый:

«Всё я, мой сын, расскажу, ничего от тебя не скрывая;

Славные гости морей феакийцы меня привезли к вам;

Всех, кто их помощи просит, они по морям провожают.

Спал я, когда мы достигли Итаки, и сонный был ими

230 На берег вынесен (щедро меня, отпуская в дорогу,

Золотом, медью и платьем богатым они одарили:

Всё то по воле бессмертных здесь спрятано в гроте глубоком).

Прислан сюда я богиней Афиной затем, чтоб с тобою

Вместе врагов истребление здесь на свободе устроить.

235 Ты же теперь назови женихов и число их скажи мне;

Должно, чтоб ведал я, кто и откуда они и как много

Там их, дабы, всё подробно обдумав рассудком и сердцем,

Мы разрешили, возможно ль двоим, никого не призвавши

В помощь, их всех одолеть иль другие помощники нужны?»

240 Кончил. Ему отвечая, сказал Телемах благородный:

«Слышал я много, отец, о деяньях твоих многославных;

Как ты разумен в совете, какой копьевержец могучий —

Но о несбыточном мне ты теперь говоришь, невозможно

Двум нам со всею толпой женихов многосильных бороться.

245 Должен ты знать, что числом их не десять, не двадцать: гораздо

Более; всех перечесть их тебе я могу по порядку;

Слушай: пришло их с Дулихия острова к нам пятьдесят два,

Знатны все родом они, шесть служителей с ними; с Закинфа

Острова прибыло двадцать; а с темнолесистого Зама

250 Двадцать четыре: все знатных отцов сыновья; напоследок

К ним мы и двадцать должны из Итаки причесть, при которых

Фемий, певец богоравный, глашатай Медонт и проворных

Двое рабов, соблюдать за обедом порядок искусных.

Если с такою толпою бороться одни мы замыслим,

255 Будет нам мщение горько, возврат твой погибелен будет;