Руслан Мельников - Тевтонский крест

Проснувшиеся и испуганные полоняне отползали подальше, зато отовсюду подтягивались надсмотрщики с плетьми.

– До земля тевтонских замков еще далеко, а ты погубил наш пороки, орденский хвост! – распалялся гигант.

Наверное, тип хотел сказать что‑то вроде «орденский прихвостень». Интересно все‑таки, какой язык у этого парня родной, если он так безбожно коверкает татарский? Впрочем, «хвост» в его устах тоже звучит обидно. Особенно если орденский.

Бурцев напрягся, намереваясь вскочить, и тут… Подгоняя нерасторопного пленника, громила в железе бесцеремонно вышиб ногой из‑под его головы обувь. Сами берцы до костра не долетели, но вот выпавший пергамент угодил прямо в присыпанный золой жар.

Послание Аделаиды, писанное ее же кровью, мгновенно вспыхнуло на красных углях. А это было уже слишком!

Прыжок – и Бурцев стоит на ногах. Еще прыжок – и голая пятка заныла от удара о круглую нагрудную пластину чужого доспеха. Неожиданный толчок едва не опрокинул татарина в соседний костер, но бугай все же удержался на ногах.

Гигант взревел, вырвал плеть у ближайшего надсмотрщика.

Уклониться Бурцев не успел. Плечо и спину ожгло болью. А еще секунду спустя уже бронированный кулак мелькнул перед его носом. Бурцев ушел с линии атаки, удачно перехватил руку противника, чуть присел, сопровождая движение закованного в железо здоровяка и усиливая его же первоначальный импульс, немного развернулся. И еще раз. Наземь тяжелого бойца бросил в общем‑то бесхитростный, но действенный прием. Увлекаемый энергией своего выпада и собственным весом, утратив контроль над телом, воин упал со звоном и грохотом. Бурцев же мысленно поблагодарил тренера‑рукопашника, который, помимо всего прочего, обучил его и базовой технике айкидо.

Эффектный бросок ошеломил свидетелей схватки. Но ненадолго. Две‑три секунды – и дерзкого пленника обступили воины с обнаженными саблями.

– Не мешать! – вдруг раздался повелительный окрик. В свет костров вступил хан Кхайду в окружении свиты. – Пусть дерутся! Я хочу посмотреть, сколько продержится против лучшего кулачного бойца моих туменов этот полонянин.

«Лучший боец» уже поднялся, расстегнул и скинул на землю пояс с мечом, начал снимать рукавицы, обшитые стальными бляхами.

– Это лишнее, – остановил хан. – Дерись в доспехах – целее будешь. Сегодня тебе попался достойный противник, а мне калеки в войске ни к чему.

Калеки? Бурцев, конечно, польщен, однако не переоценивает ли старина Кхайду его возможности? С такими соперниками на ринге Бурцеву встречаться еще не приходилось. Вне ринга – тоже.

Он оценил снаряжение противника. Бить в голову бесполезно. Только расшибешь кулаки и ноги о шлем. Корпус, упрятанный в кольчугу и нагрудник, тоже недосягаем – пятка вон до сих пор болит. Да и на руках медведя в броне – сплошь железо. Уязвимыми остаются только ноги. Широкие штаны да сапоги из плотной кожи не спасут от хорошо поставленного удара.

Противник выставил перед собой бронированные кулаки. Правый отведен для удара чуть дальше, чем следовало бы. Левый – чуть ниже идеальной защитной позиции, но в остальном… В остальном – классическая поза боксера. И кто после этого скажет, что бокс – английское изобретение?!

Боксер тринадцатого века попер в атаку. Боец он оказался отменный. Бурцев старался держать противника на дистанции. Бил ногами в ноги и тут же отскакивал назад. Татарин, не привычный к подобной тактике, пыхтел и рычал от боли, но удары держал стойко. И хуже того, быстро учился на своих ошибках. Кочевник пытался сократить дистанцию. Доспехи несколько сковывали его движения, и лишь вынужденная медлительность спарринг‑партнера позволяла Бурцеву избегать столкновения с молотоподобными кулаками.

Так продолжалось, пока ему не почудилось, будто противник ошибся. На самом деле ошибся сам Бурцев. Перехват на болевой правой руки не увенчался успехом. Кольчужные рукава оцарапали ладонь, и в то же мгновение тяжелая левая перчатка со смаком впечаталась в скулу. В глазах вспыхнул и померк свет.

Пока Бурцев поднимался, хан Кхайду с любопытством наблюдал за ним. Надо драться – публика ждет. Он вытер кровь с разбитой скулы. Хорошо же ему досталось! Слава богу, кость цела. Пока цела…

И зубы вроде уцелели. Правда, кровищи во рту полным‑полно.

Спарринг‑партнер, закованный в железо, снова двигался к нему. Бляшки на левой перчатке были испачканы красным. Против лома, как говорится, нет приема. Бурцев чуть отступил, выигрывая время. Выдержит ли он еще один удар латной рукавицы? Весьма сомнительно. А уж если попадет не под левую, а под правую руку, то второй раз точно не встанет. Эх, ему бы сейчас такие же боксерские перчаточки, да поувесистей! А то нечестно получается, неспортивно. Ладно, Измайлово племя! Раз уж вам по нраву бои без правил, так тому и быть!