Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Василий‑Вацлав! Василий‑Вацлав!

Хабибулла? Герой дня? Он самый! А за ним – двое всадников. Впереди – степенный бородатый сарацин в летах. Араб гордо восседал на невысоком тонконогом белоснежном аргамаке. Дорогой прочный панцирь поскрипывал кожей, позвякивал металлом. Сабля – в ножнах с каменьями, у седла щит, весь в арабской вязи. На голове – изукрашенный серебром и золотом шлем в форме приплюснутого купола. Из‑под шлема смотрят умные настороженные глаза.

Чуть позади – молодой горячий воин на горячем скакуне вороной масти. Этот наездник глядел прямо, жестко. Легкая добротная кольчуга, надежный островерхий шлем, небольшой круглый щит с изображением льва, изогнутая сабля, а вместо лука – праща у седла. Простенький, без изысков, ремешок с утолщением посередке. Так вот, значит, кто кидался камешками…

Странно, на араба молодой всадник похож не был. Скорее уж на монгола, татарина или казаха. Сухая обветренная кожа, узкие глаза, выступающие скулы, маленькие усики. Судя по уверенной посадке и резким точным движениям, парень был рубакой хоть куда. Единственное, что портило джигита, – махонькое, однако приметное бельмо на левом глазу.

– Салям алейкум! – приветствовали Бурцева.

Говорил старший. Голос у него был тихий, вкрадчивый, но по‑военному твердый.

– Алейкум ассалям! – отозвался Бурцев.

– Ахлан васайлан![199] – пожилой всадник величественным жестом обвел рукой скалы.

Бурцев слов не понял, но благодарно кивнул. Гостеприимство – оно в переводе не нуждается, его видно сразу.

– Перед тобой, Василий‑Вацлав, сам старший эмир Айтегин аль‑Бундуктар, мудрый наиб[200] великого султана Египта, чье светлое имя – ал‑Малик ас‑Салих Наджм‑ад‑дин Аййуб, да хранит его Аллах! – торжественно и по‑восточному витиевато представил Хабибулла всадника. Пояснил: – Мы с наибом давние соратники.

Айтегин аль‑Бундуктар что‑то сказал.

– Эмир благодарит тебя за помощь, которую ты оказал мне, и извиняется за то, что, по незнанию, принял друзей за врагов, именующих себя Хранителями Гроба, – перевел Хабибулла.

– Да ладно, чего уж там, немудрено ошибиться‑то, – Бурцев глянул на катер цайткоманды, на свою эсэсовскую форму…

Хабибулла повернулся к молодому джигиту на вороном скакуне:

– А это лучший воин мудрого Айтегина аль‑Бундуктара младший эмир‑сотник Бейбарс, мамлюк достойнейшего государя Наджм‑ад‑дина из рода Аюби‑ров.

Хм, мамлюк, значит. Воин‑наемник. Точнее, не наемник даже, а привилегированный раб, вроде турецких янычар. И Бейбарс к тому же. Уж не будущий ли египетский султан, поднявшийся с самого низа на самый верх? Любопытно‑любопытно посмотреть на легендарного правителя, только‑только начинающего свой путь по длиннющей карьерной лестнице[201].

Бурцев тоже назвал свое имя. Сначала эмиру Ай‑тегину. И еще раз – эмиру Бейбарсу.

– Василий‑Вацлав. Каид, – на свой лад перевел Хабибулла.

Все, вроде с формальностями покончено. Теперь бы самое время выяснить, чем тут занимается странная компания почтенного сарацинского наиба, тюрка‑мамлюка и бейрутского сира.

Рассказывали Айтегин и Жан Ибеленский. Первый – через переводчика‑Хабибуллу. Второй шпарил по‑немецки. Бейбарс вежливо отмалчивался. Молодой еще – не пришло время будущего султана.

Сир и наиб говорили долго. Бурцев слушал. И мотал на ус.

Глава 20

После достопамятного поражения объединенных рыцарско‑сарацинских войск под Аккрой в Палестине тлела перманентная партизанская война. Интернациональная повстанческая армия не отличалась, правда, дисциплиной, единоначалием и слаженностью действий, в чем значительно уступала фашистско‑тевтонским силам. Отдельные отряды совершали налеты на немецкие обозы, автоколонны и гарнизоны небольших селений каждый по своему усмотрению, стихийно и, как правило, без подготовки. Немудрено, что провалов таких операций было значительно больше, чем сомнительных успехов. Каждая же новая неудача укрепляла уверенность в непобедимости могущественного противника и множила уныние в сердцах повстанцев.

Вылазки становились все реже, все несущественней, а карательные операции Хранителей Гроба и братьев ордена Святой Марии – все стремительней и безжалостней. Охота за партизанами велась с земли и воздуха – посредством «мессершмиттов» цайткоманды. Кроме того, катера береговой охраны и суда, реквизированные тевтонами в портовых городах, патрулировали побережье, дабы лишить повстанцев поддержки с моря.