Руслан Мельников - Тевтонский крест

Глава 43

– Гутен таг! – невозмутимо поздоровался Бурцев с хозяином дома.

– Сальве[155], – машинально отозвался тот.

Однако тут же спохватился, погрозил кулаком. Тоже перешел на немецкий, очень стараясь выглядеть при этом грозным и решительным:

– Может, хотя бы вы мне объясните, синьоры, что тут происходит?! Почему от меня, как от прокаженного, шарахается сын синьора Моро?! Почему он перепачкан в помоях? Почему под моей дверью в куче отбросов валяется его бесчувственный слуга?! И что за немцы хозяйничают в моем доме‑е‑е?!

Голос купца вновь сорвался на визг. Тыча маленькими пухлыми пальцами то в Бурцева, то в озадаченного Гаврилу, «Отелло» надвигался, как танк. Хм, не всех немцев тут, похоже, боялись.

Дездемона попыталась оттащить супруга от гостей. Взбешенный Джузеппе немедленно потянул растопыренные пальцы‑колбаски к жене.

Да, их просили не вмешиваться, но когда дело дошло до рукопашной... В принципе, шансы у супругов были примерно равны: заплывший жиром неповоротливый Джузеппе брал массой, юркая Дездемона – ловкостью и подвижностью. И все же драться с женщиной нехорошо. Бурцев аккуратно, но достаточно доходчиво объяснил это венецианскому торгашу. Торгаш отлетел к стене. Привстал, охая. Гаврила добавил. А уж после этого беднягу пришлось долго поливать водой, чтобы привести в чувство.

Поднявшись минут через десять с мокрого пола, стенающий Джузеппе выглядел человеком, хорошо усвоившим урок. Фингал под глазом, красное, распухшее до неимоверных размеров ухо...

В драку он больше не лез. Бурцев даже невольно посочувствовал мужичку. Имелись все основания полагать, что от серьезных травм, продолжительной комы, а возможно, и летальных последствий Джузеппе спасла лишь солидная жировая прослойка, немного смягчившая удар Алексича.

– Кто вы такие? – всхлипнул побитый муж. – Откуда вы вообще тут взялись?

– Это Базилио и Габриэло, если по‑нашему, по‑итальянски, – поспешила ответить за гостей Дездемона. – Они... они...

– А почему говорят по‑немецки? С немецкого купеческого подворья, что ли?

Нужно было срочно закреплять достигнутый успех.

– Нет. Из замка Санта‑Тринита, – сверкнул глазами Бурцев. – От Хранителей Гроба.

В наступившей тишине стук выкладываемого на стол «вальтера» прозвучал особенно зловеще.

Это снова сработало безотказно. От стола в ужасе отшатнулась даже Дездемона. А уж на Джузеппе упоминание о Хранителях и грозный вид пистолета произвели такое же впечатление, как давеча на Бенвенутто. Несчастный купец задрожал. Одутловатое лицо дернулось и расплылось в приторной улыбке. Джузеппе на глазах становился самой любезностью.

– О синьоры! Для меня такая честь! Прошу не гневаться! Ваша одежда ввела меня в заблуждение...

– Конспирация! – Бурцев с ненавистью глянул на свои «колготки».

– О, да, конечно! Я понимаю.

Невооруженным глазом видно было, что хозяин дома ни хрена не понимает.

– Послушай, Джузеппе, – перебил его Бурцев. – Сначала я хочу... все Хранители Гроба хотят, чтобы ты раз и навсегда уяснил одну простую вещь. И впредь не будем больше возвращаться к этому вопросу.

– Я весь внимание, синьор м‑м‑м Базилио...

Бурцев придвинулся к купцу вплотную, навис над сжавшимся толстячком, прошипел в лицо:

– Твоя жена овеяна ореолом святости.

Вообще‑то, он брякнул первую пришедшую на ум несуразицу. Хотел озадачить, сбить с толку, напугать. Эффект превзошел все ожидания.

Джузеппе ойкнул, икнул, растерянно глянул на притихшую супругу:

– Ореол? Святости? Не может быть!

– Смотреть на меня! Слушать, что я говорю!

Джузеппе смотрел и слушал.

– У меня, у него, – палец Бурцева уткнулся в грудь Гаврилы, – у отца Бенедикта, у всех Хранителей Гроба было видение. Прозрение. И озарение.

– И озарение... – эхом отозвался купец.

– И твоя супруга избрана нами, как живое воплощение ореола святости, – продолжал нести вздор Бурцев. – А если ты сомневаешься в выборе Хранителей...

– О, нет‑нет! Ни капельки не сомневаюсь! Раз избрана – значит, избрана. – По лицу купца скользнула похабная улыбка. – Если синьорам Хранителям Гроба приглянулась моя супруга, я, конечно же, буду рад пригласить их сюда или отведу ее саму...

– Молчать! – рявкнул Бурцев.

Джузеппе аж подскочил.

– Не нужно никого никуда приглашать и не нужно никого никуда отводить! – отчеканил Бурцев. – Твоя жена просто овеяна ореолом святости. И все. Понял?!

Купец закивал часто и быстро. Пухлые щеки и все три подбородка ходили ходуном. В глазах – ужас и непонимание. Дездемона, стоявшая позади мужа, тоже начинала дрожать. Бурцев, улучив момент, заговорщицки подмигнул брюнетке. Та немного расслабилась. Улыбнулась через силу. Но не отвела озадаченно‑настороженного взгляда от пистолета. Придется объясняться с дамочкой. Но это потом, а пока Бурцев продолжал нагонять страха на несчастного главу семейства: