Руслан Мельников - Тевтонский крест

Лютнист попрыгал немного у порога, потирая распухший нос. Затем, визжа и изрыгая проклятия, с разбега впечатался плечом в незапертую уже дверь. Преграда поддалась так легко и неожиданно, что бедолага не удержался на ногах. В дом Бенвенутто вкатывался кубарем, с грохотом опрокидывая все, что встречалось на пути.

Слуга‑гондольер с мечом наголо поспешил на помощь господину, однако наткнулся в темноте на пудовый кулак Гаврилы, неожиданно вынырнувшего из‑за дверного косяка. Верный телохранитель отправился в продолжительный нокаут.

Бурцев тем временем занимался хозяином. Отбросил ногой оброненный меч пылкого влюбленного. Вздернул юнца за шкирку. Поставил на ноги.

– Ки?! Ке коза?! Перке?![144] – дурным голосом вскричал Моро‑младший.

Итальянского Бурцев не знал, да и отвечать на вопросы Бенвенутто не собирался. А потому...

– Вер?![145]* – сам рявкнул он в ухо молокососу.

Тот побледнел.

– Ихь... Ихь бин... – Дездемона сказала правду: Бенвенутто, действительно, «шпрехал» по‑немецки, вот только никак не мог совладать сейчас с собственным языком. Парень, рассчитывавший на встречу со строптивой, но слабой женщиной, растерянно таращил зенки на двух здоровенных мужиков. Молокосос понятия не имел, откуда они здесь взялись, но уже чувствовал, что эти двое церемониться с ним, как купец Джузеппе, не станут. Прошло несколько секунд, прежде чем сынку венецианского сенатора удалось взять себя в руки.

– Я к Дездемоне! – прохрипел он по‑немецки. – Прибыл по приглашению ее супруга и хозяина этого дома. А вы...

– А я от Дездемоны, – прервал его Бурцев. – От хозяйки этого дома. И знаешь, что я тебе скажу, щенок?

– Не смейте так со мной разговаривать, синьор! – еще хорохорился Моро‑младший. – Вы не представляете, кто я такой!

– Отлично представляю, гаденыш. Так вот, послушай меня внимательно и запомни до конца своих дней: если ты когда‑нибудь снова сунешься сюда или вздумаешь преследовать синьору Дездемону, я тебя из‑под земли достану. И в следующий раз схвачу не за нос – за другое место. И не отпущу, пока не вырву с корнем, понял?

– Да вы... вы... – юнец бледнел и задыхался. – Вы будете иметь дело с моим отцом! А мой отец...

– Заткнись! – Вот и пришло время использовать немецкий на все сто. – Папаша тебе не поможет. Или, думаешь, ему под силу тягаться с Хранителями Гроба?

– С Хранителями?!

Моро‑младший побледнел еще больше, хотя, казалось, больше было уже невозможно. От искаженной физиономии кровь отхлынула вместе с наглостью. На белом, как у покойника, лице сейчас чернели лишь маленькие усики и горела намятая «слива». Сразу видно: пресловутые Хранители успели в этих краях стать пугалом не только для евреев с Джудекки.

– Но вы не похожи на Хранителей Гроба! – осторожно пролепетал Бенвенутто. – Ваши одежды...

О да, их прикид мало напоминал эсэсовскую форму. Зато...

– Не смотри на одежды, умник, смотри сюда! – Бурцев поднес к лиловому носу молокососа «вальтер» штандартенфюрера. – Этот шумный палец смерти, супер‑пупер громомет только и ждет, когда я прикажу ему поразить тебя молнией.

У парня задрожали усы и губы. Бенвенутто, утратив дар речи, часто‑часто заморгал и закивал. Оружие Хранителей юный аристократишко признал сразу.

– В общем так, парень: хочешь жить – к Дездемоне больше не лезь. И помалкивай о нашей встрече.

– Я! Я! Я! – еще одна серия судорожных кивков.

Бурцев развернул Бенвенутто к двери и как следует наподдал ногой. Под пятую точку, обтянутую вызывающе яркими «колготками». Пинок получился что надо: венецианский мальчик‑мажор шлепнулся в кучу отбросов, где уже похрюкивала чья‑то свинья. Туда же Гаврила Алексич швырнул и бесчувственного слугу‑телохранителя.

Сын Главы гильдии стеклодувов и претендента на пост венецианского дожа в это утро плакал под окнами несостоявшейся любовницы как ребенок. Ревел от унижения, бессилия и страха, размазывая по щекам слезы вперемешку с грязью.

– Пшел вон, щенок! – беззлобно посоветовал Бурцев.

Пока где‑то поблизости рыскала гвардия синьора Типоло, им с Гаврилой выходить на улицу было нежелательно. Привлекать излишнее внимание к купеческому особняку – тоже. Конечно, напуганный до полусмерти отпрыск сенатора Моро ни к кому не станет обращаться за помощью и, уж тем более, поостережется жаловаться на «Хранителей» людям дожа. Но ведь гвардейцы могли и сами явиться на шум.

– Пшел, говорю!

Бенвенутто сполз с мусорной кучи. Пошатываясь, побрел прочь.