Руслан Мельников - Тевтонский крест

– Вообще‑то подобные поединки редко практикуются среди рядовых воинов Христа, – объясняла Ядвига, – но кто сможет воспрепятствовать двум ландмейстерам, претендующим на звание верховного магистра?

– Хм, этот Герман фон Балке рисковый мужик. А ну как его прихлопнут на этом самом Божьем суде?

– Вряд ли. Он более опытный воин, чем фон Грюнинген. Фон Балке умело бьется и конным, и пешим, и на копьях, и на мечах, и на секирах. Я ничуть не сомневаюсь в исходе поединка. А смерть ливонского ландмейстера разом решила бы все проблемы братства Святой Марии. Если главный смутьян погибнет, раскол в ордене будет преодолен. Фон Бальке официально станет магистром‑гроссмейстером. Ливонцы притихнут, крестовый поход на Восток не состоится, тевтонско‑прусская ветвь братства выиграет время, окрепнет, обретет былую силу.

– А если фон Грюнинген откажется от поединка?

– На ристалище? При всех братьях и иноземных рыцарях? Да после такого отказа его перестанут уважать даже ливонцы. И о должности верховного магистра ему лучше забыть сразу. К тому же, насколько мне известно, фон Грюнинген сам приехал на турнир, надеясь сразиться с фон Бальке. И даже епископ Вильгельм поощряет его в этом.

– Они что, идиоты?

– Возможно. Но оба рассчитывают на победу. Говорят, что Господь помогает правому. И почему‑то правым считают именно фон Грюнингена. Что ж, посмотрим. Все должно решиться завтра.

– Погоди‑ка, погоди, а откуда у тебя такие познания? – спохватился Бурцев. – И вообще ты сама‑то каким боком замешана во всех этих интригах?

– Передним, – усмехнулась Ядвига. – И задним. Я добываю фон Бальке информацию у некоторых ливонских рыцарей, для которых зов грешной плоти оказывается сильнее монашеского смирения. Добываю в постели, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Глава 48

Бурцев чуть не выронил флягу с вином. «Если ты понимаешь!» Ну, еще бы не понять! Шпионка, блин, Мата Хари тринадцатого столетия! Теперь все становилось на свои места. Эта соблазнительная нимфоманка умудрилась найти применение своему специфическому таланту даже в ордене рыцарей‑монахов. И, небось, на полном серьезе считает, что отдается им ради спасения ордена и собственной грешной души.

– И с кем же ты успела разделить жесткое ложе тевтонских братьев, Ядвига Кульмская?

– О, со многими, – мурлыкнула она. – Сначала сам фон Балке проверил мои способности. Не личного удовольствия ради, а лишь во благо ордена и его будущего. Он остался доволен, и когда в Кульм прибыли ливонцы, отправил меня к ним. Как помощницу‑служанку. Но служанкой я только первый день и пробыла, а потом…

Ядвига мечтательно закатила глаза, словно вспоминая приятное приключение:

– Начала я с конюхов, оруженосцев и слуг. Потом были нестойкие перед соблазном ливонские братья. И, наконец, сам фон Грюнинген. Он, кстати, отнюдь не блистал в постели.

– И что же, ты здесь, в Кульме, со всеми ливонцами… того… по заданию фон Балке?

– Не обижай меня, Вацлав, – Ядвига деланно надула губки. – Вовсе даже и не со всеми. И вовсе не только по заданию господина ландмейстера. И вовсе не с одними ливонцами. О себе я, между прочим, тоже не забывала. У меня тут было немало и своих дружков. Вот глянь‑ка…

С загадочной улыбкой она развязала мешочек на поясе, вынула из мошны массивный серебряный перстень тонкой работы. Протянула ему.

Бурцев взял, поднес кольцо к глазам. И едва не задохнулся от волнения. Шок – это еще мягко сказано! На его ладони лежало не простое колечко, очень непростое. Литой серебряный венок из дубовых листьев. А в ботаническом орнаменте скалился миниатюрный человеческий череп поверх скрещенных берцовых костей. И эсэсовские руны. И свастика… По внутренней стороне кольца шла гравировка. Длинная надпись на немецком. Сразу бросилась в глаза разборчивая гиммлеровская подпись.

Нет никаких сомнений: кольцо «Мертвой головы» – то самое Тотенкопфринг дер СС, личный подарок рейхсфюрера Гиммлера. Но как?! Откуда?! Почему?!

– Чье это? – прохрипел Бурцев. Винные пары туманили мозг, мешали сосредоточиться, понять, осознать до конца…

– Мое, – Ядвига поспешно забрала кусок серебра.

Он позволил. Чтобы ничего не мешало. Чтобы руки были свободными. Бурцев схватил девушку за плечи, привлек к себе, прошипел, глядя прямо в глаза:

– На кого ты работаешь, Ядвига?

Лицо девушки побледнело, исказилось от страха и боли.

– Я же сказала, что выполняю поручения фон Балке и попутно развлекаюсь сама.