Руслан Мельников - Тевтонский крест

Она немного замялась.

– Работа не обременительная, в общем, и даже по‑своему приятная.

Невероятно! Что приятного находит жизнелюбивая Ядвига в служении мрачному духовно‑рыцарскому ордену?

– Чем ты там занимаешься? Лечишь больных и раненых? Ухаживаешь за скотом? Хозяйничаешь? Кухаришь?

– Этим с дозволения комтуров в братстве Святой Марии занимаются другие женщины, а я…

Глаза Ядвиги блеснули. Гордо, кокетливо, призывно, таинственно. Кажется, для дамы сердца Вольфганга фон Барнхельма сегодня дело чести заинтриговать Бурцева. Что ж, это ей удалось.

– А ты?

– Давай поговорим об этом не здесь, – она покосилась на спящих Вольфганга и Яся. – Я не вижу необходимости что‑то скрывать от тебя. Ты вроде не татарский лазутчик, так ведь?

Лукавая улыбка: Ядвига вспоминала прошлое.

– Но лучше прогуляемся, Вацлав. Есть тут неподалеку одно укромное местечко. Там и пообщаемся. Чтоб никто не помешал…

Острый язычок торопливо и многообещающе скользнул меж нежных алых губок.

Глава 47

По настоянию Ядвиги Бурцев перелил остатки рейнского из бочки в объемистую походную флягу фон Барнхельма. Едва зажурчало, из‑под саней выглянул полусонный Ясь.

– А?! – встревожился оруженосец.

– Спи, – усмехнулась Ядвига. – Не помнишь разве, как благородный Вольфганг одаривал славным рейнским даму сердца?

– А‑а‑а, – разочарованно и жалобно протянул Ясь.

– Не бойся, все с собой не унесем. Вам тоже останется. А пока на вот, возьми.

Девушка протянула бдительному слуге наполненную кружку, добавила из кошеля пару монет. Не польские, успел заметить Бурцев, немецкие. Марки никак… Яся подношение устроило вполне. Оруженосец снова скрылся меж салазок, забулькал, зачмокал, засопел…

На вечернюю прогулку они отправились с солидным запасом рейнского. Прихватил Бурцев и подаренный меч, а то мало ли что… Между палаток, шатров, саней, повозок и костров шли молча. Вскоре лагерь остался позади, а они по‑прежнему безмолвствовали. Дальше Ядвига вела по высокому обрывистому берегу Вислы. Идти здесь было удобно: ветер не давал залеживаться снегу на высоком гребне, и вдоль берега чернела полоска обледеневшей земли. Идеальная тропинка, кстати, для того, кто не желает оставлять после себя следов.

Лагерные огни уже скрылись из глаз, когда спутница Бурцева наконец заговорила – тихо, спокойно, как о чем‑то само собой разумеющемся:

– Я состою при ландмейстере Германе фон Балке, которому в скором будущем многие пророчат черно‑желтый крест и орла магистра[69], и выполняю гм… особые поручения.

– Особые?

– Видишь ли, Вацлав, в ордене сейчас крайне напряженная ситуация. Германскому братству Святой Марии грозит раскол. После Легницкой битвы и гибели магистра Конрада Тюрингского орден утратил былое могущество. Слишком много славных рыцарей пало на Добром поле от рук язычников.

Бурцев усмехнулся. Знала бы Ядвига, кем были те язычники, вставшие на пути орденской «свиньи», и кто их возглавил, не выдавала бы, наверное, так лихо сокровенные тевтонские тайны.

– Так, значит, орден нынче, захирел?

– Ну, не совсем. Прусские тевтоны долго еще будут зализывать свои раны, зато сейчас набирает силу братство Ливонского дома ордена Святой Марии.

– Это те, которые бывшие меченосцы, что ли? – Он вспомнил разъяснения Аделаиды.

– Вот‑вот. Гордые немцы‑меченосцы. Их разбили литвины, и лишь поэтому ливонцы вынуждены были склонить голову перед тевтонским магистром. Но сейчас они уже оправились от былого поражения, а под Легницей не потеряли ни одного своего рыцаря. Так что у ливонцев появился реальный шанс вернуть себе самостоятельность. И более того – подмять под себя всю Пруссию.

Бывшего ландмейстера Ливонии, ставленника тевтонов фон Балке, который, по сути, и превратил земли меченосцев в тевтонскую провинцию, ливонские рыцари не жалуют. Зато сам он целиком и полностью предан братству Святой Марии. Когда из похода в Силезию не вернулся Конрад Тюрингский, прусские комтурии призвали его временно занять место верховного магистра. Но все временное рано или поздно становится постоянным. Новый же ливонский ландмейстер – Дитрих фон Грюнинген – сам из бывших меченосцев – уже почуял слабость Пруссии и не желает подчиняться фон Балке. Дитрих сам претендует на должность гроссмейстера.

В общем, сейчас между фон Балке и фон Грюнингеном идет нешуточная грызня. Папский престол даже прислал своего легата епископа Вильгельма Моденского примирить противоборствующие стороны. Но у папы здесь тоже есть свои интересы. И они плохо согласуются с планами Германа фон Балке.