Руслан Мельников - Тевтонский крест

Бурцев хлебнул из бездонной кружки еще. Рейнское нравилось ему все больше. Да и настроение вроде улучшалось.

– А не стыдно было чужое брать, а, Вольфганг?

– Чего стыдиться‑то? Зачем добру пропадать. Хотя…

Немец помрачнел.

– Сейчас‑то и я думаю – может, в самом деле зря мы на вино божьих людей позарились. Наслал ведь на меня Господь фон Берберга, продавшего душу дьяволу. А ну как за этот грех наслал?

Бурцев не смог сдержать улыбки. Конечно, вестфалец – сволочь преизрядная, но вот насчет сделки с силами ада – это, пожалуй, слишком.

– Ты напрасно насмехаешься над моими словами, тайный рыцарь Вацлав, – обиделся пьяный паренек с берегов Рейна. Даже икнул от волнения. – Когда мы сшиблись с фон Бербергом, посреди ристалища разверзлась геенна огненная, и зловоние самого ада вырвалось из ее недр. Тысячи невидимых демонов закружили над нами, разбили мои доспехи и свалили меня с коня. Не будь этих дьявольских козней, никогда фон Берберг не одолел бы фон Барнхельма в честном бою.

Ну, конечно, конечно, чем еще можно объяснить поражение непобедимого Вольфганга?! И все же непрошеную улыбку Бурцев с лица убрал. Зачем понапрасну раздражать человека?

– Это все чары, – горячился Вольфганг. – Без них вестфалец не имел бы ни малейшего шанса на победу!

Бурцев дипломатично промолчал. Фон Барнхельм глотнул еще вина, убежденно продолжил:

– Ибо… ибо меня вдохновляла Ядвига Кульмская – прекраснейшая из женщин.

– Ну, наверняка дама сердца фон Берберга тоже не уродина, – вставил Бурцев.

– Может быть, – голос рейнского рыцаря снизился до шепота. – Но знаешь, ведьмы и демоницы тоже порой обладают привлекательной внешностью. А мне сдается, краковская Агделайда и есть одна из них.

– Уверяю тебя, это не так, – вздохнул Бурцев. Хотя… Что‑то демоническое в его жене, пожалуй, присутствует – уж очень полячка притягательна. Необъяснимо притягательна. Почему, елки‑палки, потеряв ее, хочется волком выть на луну? Уж не околдовала ли его княжна, в самом деле? Раньше‑то из‑за девчонок Бурцев особо не страдал.

– Так или не так – это уже не важно, – язык Вольфганга начал заплетаться. Мысли, похоже, тоже. – Ты одолел фон Берберга, но завтра мне придется вызвать на поединок тебя.

Бурцев опешил. Этого ему еще не хватало.

– Но ты не бойся, друг Вацлав, – успокоил его рейнский рыцарь. – Я постараюсь тебя не убивать.

– Очень великодушно с твоей стороны, – Бурцев глянул на перевязанное плечо собеседника. Опасный противничек, ничего не скажешь! – Но сдается мне, ты совсем пьян, братишка.

– Нет еще. Я понимаю, что говорю. Посуди сам, благородный Вацлав. Я бился за честь дамы сердца и проиграл бой. Это великий позор, и искупить его возможно только новой победой. Фон Берберг, утверждавший, что какая‑то там краковская Агделайда превосходит красотой и благочестием Ядвигу Кульмскую, повержен. А ведь ты наверняка победил вестфальца во славу своей дамы сердца. Я же никак не могу признать, что Ядвига уступает ей хоть в чем‑то.

– И не нужно. По‑моему, для любого мужчины самой красивой из женщин всегда будет лишь его избранница, а махать мечами, доказывая это другим, – бессмысленно.

– Погоди, я что‑то запутался… – Молодой рыцарь удивленно хлопал глазами. – Так ты не провозглашал на ристалище, что твоя дама сердца – прекраснейшая из женщин?

– Подобными вещами я не занимаюсь.

– Хм… Странные у тебя понятия об отношениях благородного мужчины с благородной женщиной. Впрочем, я рад. Если то, что ты говоришь, правда, драться нам с тобой завтра ни к чему.

– Я тоже так думаю, – пожал плечами Бурцев.

– И все же, позволено ли мне будет узнать, кто является твоей дамой сердца?

– Аделаида. Агделайда Краковская.

– Как?! Та самая?!

– Да, та самая.

Вольфганг недоуменно мотнул головой:

– Тогда я вообще ничего не понимаю, Вацлав! Выходит, ты сражался с рыцарем, который и без того считает Агделайду красивейшей из женщин?

– Ну да.

– А зачем?

– Хм… Вообще‑то, девушка, которую Фридрих фон Берберг выбрал в дамы сердца, – моя жена.

– Вот как? Дама сердца и жена в одном лице! Любопытно… Раньше я не верил, что такое бывает. Ну, а все‑таки что же стало причиной вашего с фон Бербергом поединка?

– Я же тебе немецким языком объясняю: этот негодяй объявил дамой сердца мою законную супругу.

– Ну и что?

Изумление Вольфганга росло как на дрожжах. А Бурцеву все труднее было формулировать свои мысли. В голове уже вовсю гудел хмельной ветер. Коварное, блин, это рейнское. Вроде компот компотом, градуса не чувствуется, а не заметишь, как наклюкаешься. Ладно, перейдем на конкретику.