Дэн Уэллс - Руины

— Кто… — начал Грин и резко остановился. Кира затормозила, едва не упав, и оглянулась на него. Партиал в замешательстве на нее смотрел. — Ты только что сказала, «мы» получили воспоминания об этом?

«Черт», — подумала Кира. Дело было совсем не в том, что она так отчаянно не желала открывать Грину свою природу, просто она не сказала ему раньше и не хотела, чтобы это выглядело так, будто она что-то от него скрывает. Девушка прочистила горло.

— У тебя нет линка, — настаивал Грин. Он подошел к Кире и нахмурился. — Может быть, все дело в концентрации феромонов, как ты и сказала: может, когда данные настолько сильны, люди тоже их улавливают?

«Это может быть шансом убедить Грина присоединиться ко мне, — подумала Кира. — Если он будет думать, что люди могут воспринимать линк, пусть и в исключительных ситуациях, то, возможно, почувствует более сильную связь между видами. Может быть, он охотно поможет мне, поможет людям.

Вот только это неправда. Если мы хотим работать вместе — хоть мы с ним лично, хоть оба вида в целом, — то должны доверять друг другу. Нельзя начинать отношения со лжи».

Она покачала головой.

— Я не человек.

— Ты говорила, что человек.

— Я думала, что я человек, — сказала Кира, — на протяжении всей своей жизни. Я росла с ними. Я все еще ощущаю себя человеком. Но я — Партиал.

— Партиалы обладают линком, — просто проговорил Грин. — Партиалы не изменяются с возрастом. Ты не похожа ни на одну модель Партиалов, которые я когда-либо видел.

— Я была новой моделью, — сказала Кира. — Прототипом для новой линии, которую должны были запустить в производство после войны. Вот почему доктор Морган хотела изучить меня: она считала, что моя ДНК поможет ей излечить «срок годности». Но это не сработало. У меня нет никаких ваших повышенных способностей — ни силы, ни обостренных рефлексов. Может быть, только слегка ускоренная способность к заживлению. И линк с односторонним действием.

Грин выглядел потрясенным.

— Ты имеешь в виду, что можешь… — Он разинул рот, но затем закрыл и рот, и нос руками, словно защищая свое дыхание. — Ты имеешь в виду, что можешь воспринимать мой линк, но я твой не могу? Ты можешь чувствовать все, что я делаю, сама ничего не выдавая?

— Не всё, — ответила Кира, хотя сейчас ясно улавливала эмоции Грина — беспорядочную смесь изумления и отвращения. Девушка осознала, что, пусть она почувствовала себя обнаженной, когда Партиал раскрыл ее тайну, ему, вероятно, было еще хуже: он знал, что она может бесстыдно, неуловимо и необратимо «подслушивать» каждую его эмоцию. Партиалы привыкли делить все друг с другом и постоянно жить в условиях обобщенных чувств, однако вторжение сюда чужака — того, кто сам никаких эмоций не выдавал, — должно было показаться насилием.

— Прости, — произнесла Кира. — Прости, что я не сказала тебе. Мне следовало сказать.

— Просто… беги, — произнес Грин и рванул мимо Киры вперед. — Мы должны выбраться отсюда, пока никто не заметил, что мы исчезли.

Кира последовала за Грином, но держалась на некотором расстоянии, чтобы не взаимодействовать с ним через линк. Однако, двигаясь за Партиалом по пятам, она все равно время от времени улавливала случайные дуновения замешательства, печали и страха.

«Сэмм никогда так не реагировал, — подумала Кира, — но у него было время привыкнуть. Прежде чем узнать, что я Партиал, мы несколько недель практически жили вместе. А Херон… кто знает, о чем думает Херон? Она привыкла постоянно иметь дело с людьми, так что, возможно, для нее это не имеет большого значения.

Но это имеет значение. Для Грина и, скорее всего, для остальных».

Несколько минут спустя они достигли дамбы, и от облегчения Киру начало трясти: перемычка по-прежнему стояла. Пересекая озеро, путники держались ближе к центру дамбы, стараясь оставаться как можно дальше от воды. В качестве жеста доброй воли Кира уступила следующее решение Грину:

— Куда теперь?

Пробегая мимо лодочного сарая с открытой парковкой, Грин издал тихий недовольный звук.

— Если направимся на юг, то, прежде чем оставим озеро позади, бежать придется много миль, — сказал Партиал. — Очевидно, Айви могут жить и на суше, но, по-моему, воду будет лучше избегать.

И действительно, дорога все больше изгибалась влево, а затем просто резко повернула и пошла прямо на юг. Эта дорога, судя по всему, являлась границей небольшого приозерного поселения, и с другой ее стороны был только лес, в который и свернули путники, чтобы двигаться прочь от озера.