Лачуня - Unknown

Мой напряженный клитор сжимается, и я чуть-чуть раздвигаю ноги. Ты прижимаешься ближе, мокрая и горячая там, где твоя нога задевает мое бедро. Мы лежим так тихо, что я могу услышать, как наши сердца бьются в такт.

- Я хочу кончить, - хрипло шепчу я. – Можно я… коснусь себя?

- Ммм, нет, - бормочешь ты с по-прежнему закрытыми глазами. – Еще нет.

Твоя рука медленно спускается к центру моего живота, и я задерживаю дыхание. Я знаю, что ты можешь задремать в любую секунду, и начинаю молиться о том, чтобы ты коснулась меня. Я опускаю глаза. Мой клитор видимо напряжен, возбужден и постоянно пульсирует. Если ты просто проведешь по нему, я тут же кончу. Теперь я только и могу чувствовать, как нарастает давление у меня между ног. Я приподнимаю бедра, пытаюсь проскользнуть под твои пальцы, ты так близко, и я так близка… Все, что мне нужно – это одно короткое нажатие, чтобы подтолкнуть меня. Я балансирую на грани, едва дыша, и жду, пока ты дашь мне то, о чем криком кричит мое тело.

- Детка, коснись меня, пожалуйста, - молю я. – Просто проведи пальцами. Я так хочу кончить, я больше не могу.

Ты не отвечаешь. Господи, ты что, уснула?

Твоя рука не двигается, и я корчусь в агонии, задаваясь вопросом, спишь ли ты? Я перемещаю бедра, пытаясь прижаться клитором к твоим пальцам. Моя рука ползет вперед, я ничего не могу поделать. Всего секундочка, и я уже так близ…

- Нет.

Медленно, очень медленно твои пальцы двигаются ниже, задевая мою влагу. Я беспомощно вскрикиваю и чувствую, как ты улыбаешься мне в плечо. Ты медленно охватываешь меня, перекатываешь меня между пальцами и раскрываешь меня. Мои ноги так напряжены, они как сталь. Руками я впиваюсь тебе в плечи. Я взвизгиваю, я хрипло умоляю и умоляю тебя дать мне кончить. Я так напряжена, что это даже больно. Знаешь ли ты, как это убивает меня?

- Детка, дай мне кончить, пожалуйста… мне нужно кончить.. пожалуйста...

- Ммм. – Твои пальцы останавливаются на кончике моего клитора и прижимают его. И не двигаются.

Мои бедра теперь приподняты над кроватью. Я отчаянно пытаюсь заставить твои пальцы двигаться там, где они мне так нужны. Я ничего не вижу, Я даже не могу дышать. Ты скользишь вниз, потирая кончиками двух пальцев обнаженные нервные окончания. Ты медленно кружишь, покрывая меня моей собственной влагой.

- Я сейчас кончу, - выталкиваю из себя я, и все мое тело содрогается. Кажется, я слышу твой смех, но мой разум затапливают тепло и свет, и у меня больше не остается мыслей, только острая жажда облегчения. Ты ласкаешь меня пальцами, и я чувствую, что готова взорваться. Ты тоже это ощущаешь. Внутри у меня все сжимается, клитор напрягается раз, два – и я начинаю кончать.

- Теперь коснись себя, - приказываешь ты, проталкиваешь в меня свои пальцы и начинаешь двигаться.

Я кричу, я жестко кончаю, лаская себя пальцами в такт движениям твоей руки, разгоняющей мой оргазм длинными, глубокими толчками. Я не отпускаю себя, пока спазмы не замедляются, ты охватываешь всю меня ладонью, нежно сжимая, пока не извлекаешь последнюю дрожь из моего пресыщенного тела. Я содрогаюсь вокруг твоих пальцев, плотно сжимая тебя. Постепенно я расслабляюсь в твоих руках, все еще постанывая, когда отголоски оргазма прихватывают мой живот.

Ты удовлетворенно вздыхаешь и проваливаешься в сон. Я тоже задремываю, и твоя рука все еще внутри меня.

Тэйн откинулась назад и тяжело выдохнула. Что ж, чувство неудовлетворенности хоть на что-то сгодилось.

Она провела обеими ладонями по лицу, посмотрела в окно, и постаралась выкинуть из головы картинку того, чем сейчас заняты Лиз и Гейл. Ей легко было представить Лиз в самом разгаре страсти, да и после тоже, если уж на то пошло. Они были любовницами целых четыре безумных месяца, сразу после чего Лиз основала компанию, а Тэйн стала подготавливать к публикации в Women Words свой первый роман. Им было очень хорошо в постели, но большинство остального времени они провели в спорах и творческих разногласиях.

Лиз считала произведения Тэйн слишком откровенными для рынка любовных романов. Вообще-то однажды во время ссоры она употребила термин «вульгарная писанина». В ответ Тэйн обвинила Лиз в отсутствии воображения и обозвала мракобесом, который хочет вернуться к временам, когда на секс в книгах только намекали, а любовью герои занимались исключительно вне сюжета.