Лачуня - Unknown

- Ага, но ничего общего со средней школой, дорогуша.

Оден подумала о том, что она уже успела прочесть, о физических и очень ярких чувствах, о сексуальной страсти. И о собственных неожиданных реакциях.

- Да уж, определенно ничего общего.

ГЛАВА 7

Оден уютно устроилась в углу плюшевого диванчика с изогнутой спинкой. Ее туфли валялись на полу, а ноги она поджала под себя. Снаружи, за окнами, шел и шел снег. Когда утром, чуть позже семи, она вошла в свой офис, субботнее утро приветствовало ее почти идиллическим пейзажем. Площадь Риттенхаус лежала под нетронутым белым одеялом свежего снега, укрывшего центральный фонтан, каменные скамьи и тщательно подстриженные живые изгороди. То здесь, то там отважный нарцисс пронзал безукоризненно белую поверхность неожиданно ярким всплеском цвета. Изящный парк навевал яркие воспоминания об истории и красоте старого города.

А теперь, в тишине и одиночестве своего кабинета, а может, и целого здания Палмер Паблишинг, Оден полностью погрузилась в эпизод, так резко контрастировавший с окружающим покоем и умиротворенностью.

Незнакомка провела ее вверх по лестнице в темную квартиру.

- Жди здесь.

Она видела и не видела, как в других комнатах загорается свет, слышала звук негромкой музыки, но не воспринимала ее. Она стояла и ждала, не думая вообще. Когда же она, наконец, услышала звук приближающихся шагов, ее тело напряглось в предвкушении. То, как на нее действовала эта женщина, не имело рационального объяснения и, захваченная моментом, она и не пыталась этого понять. Она реагировала исключительно чувствами и упивалась этим ослеплением. Она не хотела думать. Она хотела чувствовать именно так.

Она проследовала за белокурой незнакомкой в спальню, освещенную мягким синим светом, единственным источником которого были небольшие светильники, встроенные в потолок. Небольшой столик располагался рядом с большой прямоугольной кроватью, которая казалась огромной в пустой комнате. Когда незнакомка повернулась к ней лицом, она стояла абсолютно неподвижно. Не нарушая тишины, незнакомка протянула руку и стала расстегивать пуговицы на ее рубашке, не касаясь кожи, которая осталась полностью обнаженной, когда рубашка соскользнула на пол. Прохладный воздух коснулся ее сосков, и они тут же напряглись, почти болезненно умоляя о прикосновении.

- Твои сапоги.

Она колебалась лишь секунду, а потом расстегнула по одному тяжелые черные сапоги и сбросила их. Теперь полностью обнаженная, за исключением кожаных штанов, она стояла перед незнакомкой и ждала. Изящная рука прошлась по мышцам ее плечей и рук, а затем ладонь остановилась на ее груди и прижала ее, мягко массируя мышцы под гладкой кожей. Вскоре обе руки передвинулись на ее живот, намеренно не касаясь груди, поглаживая дрожащие мышцы осторожными касаниями.

Медленное, молчаливое исследование зажгло пылающий огонь в ее животе. Она чувствовала, как набухает ее клитор, как в ответ на ласку она делается влажной. Ее грудь покрылась тонким слоем пота. Она тяжело дышала в тишине комнаты.

- Ложись на кровать. Лицом ко мне.

Она сделала, как ей было сказано, и глаза ее встретились с глазами незнакомки.

- Ты можешь сказать мне, все, что хочешь прямо сейчас, но после этого - ни слова. Я не причиню тебе боль, но когда я начну, я не остановлюсь, пока не закончу.

Она все время пыталась отыскать ключ к разгадке, кем же была эта женщина. Ее лицо было резко очерченным и сильным. Глаза, даже в полумраке комнаты, были ясными и пронизывающими. Это было трудно объяснить, но она излучала не опасность, а честность.

- Я в порядке.

Незнакомка кивнула, а затем устремилась к изголовью кровати, потянулась куда-то под раму и вытащила мягкие кожаные наручники. Очень умело незнакомка обездвижила ее левую руку, а потом перешла на другую сторону и повторила процесс, оставив ее надежно, но безболезненно привязанной к кровати с раскинутыми руками.

Потом незнакомка снова встала у изножья кровати и принялась медленно стягивать рубашку, обнажая верхнюю часть тела. Маленькие тугие груди подчеркивали четко очерченный мускулистый торс и ниточку пульса, бившегося под бледной кожей горла. В абсолютной тишине они остались вдвоем в конусе голубого света.