Джек Вэнс - Мэдук

«Моя мать — фея Твиск. Она жива и здорова».

«Позволю себе некоторую откровенность, — сказал Казмир. — Действительно, мы знали, что ты — подкидыш, но ты была таким ми- лым младенцем, что мы просто не смогли от тебя отказаться. Поэтому мы приняли тебя в лоно семьи и стали величать «принцессой Мэдук». И теперь ты — принцесса. Ты пользуешься всеми привилегиями коро- левской внучки, но в твоем высоком положении нельзя забывать и об обязанностях». Тон Казмира слегка менялся по мере того, как тайком наблюдал за сидящей на диване девочкой: «Конечно, твоя ситуация изменится, если настоящий сын Сульдрун явится, чтобы предъявить право на наследство. Что ты о нем знаешь?»

Мэдук ерзала на диване, стараясь успокоить пульсирующую боль в ягодицах: «Я спрашивала о своей родословной, но никто мне ничего не объяснил».

«Тебе неизвестна судьба другого ребенка — сына Сульдрун, кото- рого тобой подменили? Он должен быть твоего возраста».

Мэдук стоило большого труда подавить злорадную усмешку. Год в обители фей равнялся семи, восьми — может быть, даже девяти го- дам, проведенным среди людей, хотя точное соответствие не поддава- лось определению. Казмир даже не догадывался об этом.

«Какое мне до него дело? — соврала Мэдук. — Надо полагать, он все еще якшается с эльфами. Или умер. Тантревальский лес полон опасностей».

«А почему ты ухмыляешься?» — резко спросил Казмир.

«Я гримасничаю от боли, — пояснила Мэдук. — Разве вы не пом- ните? Вы нанесли мне шесть жестоких ударов. ЯОто их никогда не за- буду».

Король прищурился: «Как следует понимать твое последнее заме- чание?»

Мэдук подняла невинные голубые глаза: «Я не придаю словам никакого особого значения — кроме того, какое им обычно приписы- вается. А вы разве не так разговариваете?»

Казмир нахмурился: «Ну ладно! Бесполезно рассуждать о пустяч- ных обидах. Что было, то прошло. Тебе предстоит прожить еще много счастливых дней! Быть принцессой Лионесской — большая удача!»

«Надеюсь, что вы объясните это леди Восс, ваше величество — чтобы она подчинялась моим приказам или, что еще лучше, вернулась восвояси в Четверобашенную Пустошь».

Король Казмир прокашлялся: «Трудно сказать, что можно с этим сделать... У королевы Соллас, знаешь ли, свои предпочтения. В любом случае... Хм! Само собой, не следует разбалтывать наши секреты каж- дому встречному-поперечному, на радость вульгарным сплетникам. Если толпа узнает правду о твоем происхождении, тебе придется рас- прощаться с любыми надеждами на выгодный брак! Следовательно, эту правду необходимо хранить в тайне. Я поговорю с Эрмельгартой, со жрецом и с леди Восс — они не посмеют распускать слухи. И ты останешься, как всегда, очаровательной принцессой Мэдук, шаловли- вой и жизнерадостной, которую все любят».

«Мне что-то нехорошо, — пожаловалась Мэдук. — Пойду лучше прилягу». Поднявшись на ноги, она направилась к двери. Задержав- шись перед тем, как выйти, принцесса обернулась: король Казмир мрачно смотрел ей вслед, расставив ноги и сложив руки за спиной.

«Не забудьте, ваше величество, — тихо сказала Мэдук. — Я не хочу больше видеть леди Восс. Она опозорилась и не справилась со своими обязанностями».

Казмир только хмыкнул, не выражая ни согласие, ни отказ. Мэдук повернулась и вышла.

3

Снова настало лето, но в этом году королевская семья не намере- валась переезжать в Саррис. Решение это диктовалось состоянием го- сударственных дел, так как Казмир оказался вовлечен в опасную игру, требовавшую постоянной бдительности и точных, хорошо продуман- ных ходов.

Королевская игра началась со внезапного переполоха в Блалоке. Казмир надеялся извлечь преимущества, манипулируя событиями на- столько мягко, что ни у короля Одри, ни у короля Эйласа не могло быть разумных оснований для протеста.

Причиной смуты в Блалоке стала немощь, постигшая короля Ми- лона. Многолетняя неумеренная приверженность к буйным радостям застолья привела наконец к воспалению суставов, подагре и вздутию печени — теперь Милон лежал в темной спальне, по-видимому нахо- дясь в агонии, и отзывался только короткими стонами. Врачи предпи- сали ему питаться исключительно пахтой, взбитой из сырых яиц, а также, изредка, сырыми устрицами — но, несмотря на строгую диету, никаких явных признаков улучшения не наблюдалось.

Из трех сыновей короля Милона в живых оставался только млад- ший, принц Брезанте, какового и считали наследником престола. Бре- занте, однако, отличался бесхарактерностью и по различным причи- нам не пользовался популярностью среди многих представителей кельтской знати. Тем не менее, некоторые феодалы, верные королю Милону и династии Вале, без особого энтузиазма продолжали под- держивать принца Брезанте. По мере того, как королю Милону стано- вилось все хуже, предводители кельтских кланов занимали все более несовместимые позиции, и уже ходили тревожные слухи о возможно- сти мятежей и междоусобицы.