Джек Вэнс - Мэдук

Твиск раздраженно нахмурилась: «Почему ты не воспользовался этой процедурой раньше вместо того, чтобы колоть меня иглой и пус- кать мне кровь?»

«Потому что этот способ сложнее. Будь добра, подойди поближе».

«Опять? Ни за что! Я не позволю больше сосать из меня кровь! Ты хочешь, чтобы я превратилась в привидение, в мумию, в горстку ис- сохших костей?»

Король Тробиус резко одернул ее; с жалобами и стонами Твиск позволила Осферу извлечь из себя еще три капли крови.

Осфер выполнил последовательность тавматургических операций: на серебряном блюде появился симулякр очаровательной головы феи Твиск.

Затем Осфер подозвал Мэдук: «Иди сюда!»

«Я тоже уже в обморок падаю! — воскликнула Мэдук. — Если вам нужна кровь, берите ее у сэра Пом-Пома или даже у самого короля Тробиуса!»

«Нецелесообразное предложение, — отозвался Тробиус. — Нужна именно твоя кровь! Ну-ка, без разговоров! Мы тут и так уже торчим целый день!»

Хмурясь и корча гримасы, Мэдук тоже позволила Осферу набрать три капли крови, после чего Осфер соорудил второй симулякр.

«Вот таким образом! — потер руки Осфер. — Принцип заключа- ется в следующем: Мэдук представляет собой сочетание Твиск и неиз- вестного отца. Следовательно, вычитая наследие Твиск из Мэдук, мы получим остаток, позволяющий отобразить внешность отца Мэдук — по меньшей мере в обобщенных чертах, несколько замутненную неиз- бежными погрешностями. Поэтому попрошу всех присутствующих расступиться: мне нужно сосредоточиться, это тонкая операция».

Осфер поставил два симулякра практически нос к носу, после чего установил четыре панели из плетеной сушеной травы так, чтобы две головы были окружены экраном: «Попрошу соблюдать тишину! Лю- бые помехи могут повлиять на точность превращения!»

Аккуратно разместив инструменты, Осфер отрывисто произнес восемь слогов и хлопнул в ладоши: «Заклинание свершилось». Осфер удалил экран, закрывавший симулякры. Одно из серебряных блюд опустело: «Отображение Твиск вычтено из отображения Мэдук. Оста- ется лишь проекция внешности отца Мэдук!»

Мэдук напряженно смотрела на оставшееся лицо. Бесплотное, слегка расплывчатое и бесцветное, оно казалось вырезанным из беле- сого тумана. Владелец головы, возвышавшейся над серебряным блю- дом, был, судя по всему, относительно молодым человеком с выпукло очерченными скулами и подбородком; на его лице застыло выражение какого-то бесшабашного оптимизма. Волосы и короткая бородка мо- лодого человека были подстрижены по аквитанской моде. Его вполне приятной наружности не хватало аристократизма. Даже в таком при-

близительном исполнении изображение этого человека вызвало в Мэ- дук последовательность теплых волн, пробежавших с головы до ног.

Взор Твиск остановился на остаточном симулякре, как заворожен- ный. Мэдук спросила ее: «Как его зовут?»

Полностью выведенная из себя, Твиск отмахнулась раздраженным жестом и вскинула голову: «Кто его знает? Изображению не хватает четкости. Оно словно расплывается в тумане».

«Но ты его узнала! — упорствовала Мэдук. — Даже мне кажется, что я его где-то видела!»

Твиск безразлично пожала плечами: «Что в этом удивительного? То, что ты видишь — производное твоей собственной внешности».

«Как бы то ни было, разве ты не можешь назвать его имя?»

«Мне вся эта история страшно надоела, — легкомысленно обро- нила Твиск. — Как я могу назвать человека, похожего на утопленника, погрузившегося в мутную воду?»

«То есть ты его не знаешь?»

«Не могу ответить на этот вопрос ни положительно, ни отрица- тельно».

Король Тробиус ласково произнес: «Как может засвидетельство- вать Фалаэль, моему терпению есть предел. Если ты не желаешь си- деть на столбе, расчесывая свою нежную шкуру обеими руками, отве- чай на вопросы быстро и недвусмысленно, не прибегая к уловкам. Все ясно?»

Твиск встала в позу скорбной нимфы, взывающей к небесам: «Увы! За что мне такое наказание! Ведь я всего лишь говорю чистую правду!»

«Тебе придется придать своим разъяснениям менее обобщенный характер».

Твиск моргнула: «Простите меня, ваше величество, но я не увере- на, что правильно понимаю ваши указания».

«Говори яснее!»

«Очень хорошо — но теперь я забыла, в чем заключался вопрос».

Тробиусу явно стоило большого труда сдерживаться: «Ты узнаёшь это лицо?»

«Конечно! Как я могу его забыть! Это был любезный и остроум- ный рыцарь, яркая личность — у него особенная, мечтательно- причудливая манера рассуждать о высоких материях. Вскоре после того, как я с ним встретилась, меня приковали к позорному столбу Айдильры — и приятное воспоминание вытеснилось неприятным».