Unknown - i df22215f5c096558

иметь, мол, пусть дома лежит. Я спросил, зачем рисковать, если нет смысла. Он не нашелся, что ответить, но очень уверенно повторил, что все равно украл бы его. Этот разговор хорошо иллюстрирует работу

ничем в русском обществе не нейтрализуемого инстинкта "укради". Инстинкт принимает решение, что

украсть - нужно. И даже если рассудок это решение обосновать не в состоянии, инстинктивное решение

все равно работает. Однако в большинстве случаев рассудок без труда находит аргументы и выстраивает

обоснование для принятого инстинктом решения. Поэтому жизнь российского общества вот уже более

столетия отлично описывается одним словом: "воруют". Даже если это совершенно невыгодно.

Специфика нашей страны состоит еще и в том, что и во время революции, и во время правления

коммунистического режима был проведен систематический геноцид мужского населения. Были изгнаны

или уничтожены умные, богатые, самостоятельные, независимые мужчины на всех уровнях общества, от

знати (включая царскую семью) и до крестьянства (кулаки). То есть был целенаправленно уничтожен

самый ценный источник генофонда и традиции мужской активности - низкопримативные высокоранговые

мужчины с включенным инстинктом вожака. Общественная же иерархия, в полном соответствии с новым

составом социума и уголовным менталитетом высокопримативного «вождя всех народов», была

выстроена в виде стандартной кастовой пирамиды с обожествленным верховным властителем. Его так и

называли совершенно всерьез - "вождем", как у племени дикарей. Параллельно государством

искусственно поднималась роль в обществе женщин. Об этом процессе могут еще рассказать оставшиеся

пока в живых старушки. Традиционная семья была уничтожена вместе со своей экономической основой -

возможностью мужчины зарабатывать достаточно денег, чтобы ее прокормить. Одновременно женщину

оторвали от домашнего очага и сделали из нее работницу на госпредприятии. Была произведена массовая

насильственная государственная феминизация общества. По сути, государственная машина угнетения с

одной стороны вступила в союз с женщинами против мужчин с целью превращения их в послушных

хорошо управляемых рабов. С другой стороны - государство лишило женщин возможности опираться в

своей жизни на мужчину и его ресурсы. Старшее поколение помнит, как женщины жаловались на своих

мужчин их начальникам на работе и писали анонимки в партийные органы, а мужей прорабатывали на

собраниях и в кабинетах руководства, регламентируя их поведение дома и личную жизнь. Вспомним хотя

бы как в фильме «Место встречи изменить нельзя» капитан Жиглов отчитывает своего подчиненного,

дюжего оперативника: «Еще раз узнаю, что ты от жены сторублевку в ствол пистолета прячешь - смотри у

меня..,». Мужчина оказался в своеобразных тисках между двумя давящими на него силами, и был успешно

раздавлен. Он стал функциональным придатком женщины «дома» и винтиком государственной

производственной машины на работе. Низкоранговым всеми угнетаемым самцом.

«Сижу ли я, пишу ли я, пью кофе или чай,

- 92 -

Приходит ли знакомая блондинка,

Я чувствую, что на меня глядит соглядатай,

Да только не простой, а невидимка.

К тому ж он мне недавно на работу написал Чудовищно тупую анонимку.

Начальник прочитал, мне показал, а я узнал По почерку родную невидимку.

Оказалась невидимкой (нет, не тронутый я)

Эта самая блондинка, мной не тронутая.

Эта самая блондинка. У меня весь лоб горит.

Я спросил: «Зачем ты, Нинка?» «Чтоб женился» - говорит.

Обидно мне, досадно мне, ну ладно...»

В. Высоцкий

Чтобы загнать мужчин в юридический капкан невыгодного им бесправного брака, был введен налог

на бездетность. Женщина же в свою очередь для обеспечения детей загоняла вялого и безынициативного

мужчину на низкооплачиваемую государственную работу (другой работы - не существовало). Как и

положено в таких случаях, живущие в противоестественном для них режиме, лишенные прав и

возможности инициативы, переведенные в положение государственных рабов, мужчины массово

спивались и умирали от инфарктов. Раб - не эффективен ни в труде, ни в бою, и долго не живет. Нет смысла

ни жить, ни работать, ни сражаться...

Были разрушены все культурные противовесы женскому доминированию, описанные нами ранее: