Пирогами угощаются и беседы ведут. Вернее, старец разговор поддерживает, а святители все больше молчат и величественно кивают.
Как-то Аргамедонт на прощанье одного херувима из видения выдернул:
– Вы всё ко мне ходите, а никаких откровений не даете. Может, что не так?
– Это ведь не для тебя откровение, а для святителей. Господь их за наставлением посылает, чтобы мудрости у тебя набрались. У нас в раю все так торжественно, что среди святых эпидемия началась. Засахариваются. Сидит себе святитель, плоды райские вкушает в блаженстве, и не заметишь, как сахаром схватится. Райская оторопь. Чисто земное заболевание. И как его в рай занесли? Да и вообще, со святыми хлопот не оберешься. Только у тебя душу и отводим!
Авва Евельмеродах не торопился спасаться:
– Чего мне рваться? Имя у меня и так звучное, у всякого уважение вызовет.
Но в среду встретил старца Адонисека и призадумался, можно ли только на имя уповать. А потому развил небывалую активность, чтобы нечто полезное совершить и имя свое доброе в истории оставить.
Был он семи пятниц во лбу, а потому начал с неслыханного: изобрел единственные в мире немые часы и начал распространять. Вещь броская, запоминающаяся: огромный глаз, который часы не отбивает, а вымаргивает, а по бодрости зрачка можно определить, когда дело к вечеру идет. Глубокий душеспасительный смысл был в них заложен, но население не приняло, потому что будильника нет и дети пугаются.
Взялся было целебные воды раздавать повсюду. Открыл линию «Водица из копытца», но народ не принял по причине отсталости.
Пошел в похоронный бизнес, чтобы правильный духовный взгляд на смерть насаждать. Хорошо шли гробы на вырост. Опять же и акции у них были успешные. Все ведь помнят: «Гробы повапленные! Собери пять крышечек – выиграй поездку в Прагу!» Но на этом и прогорел и немало приличных гробов угробил.
После таких неудач оставалось только в науку идти. Защитил диссертацию об органах зрения у пиявок, но современники оценить еще не готовы.
Пришлось в инженеры податься. Мост сконструировал полезный и долгожданный. На открытие семь патриархов приехали и говорили речи, изданные отдельным томом. А в благодарность весь тракт в честь аввы-инженера назвали. Ведь редко кто из старцев о мостах печется, а тут настоящий конструктор.
Почил во славе и за успехи был сразу отправлен в райские обители. Так бы и блаженствовал в кущах, да мост из-за какой-то ошибки через пятьдесят лет рухнул неожиданно, раздавив самосвал, который скрипки Страдивари перевозил. За это авву Евельмеродаха в ад перевели, а имя просили забыть.
Зато пятьдесят лет в раю как человек пожил!
Авва Маргадон очень боялся ядерной войны, а потому копал себе в святых горах пещеры и убежища. Тридцать лет недра грыз, не покладая рук, но прогресс тоже на месте не стоял и наплодил таких ракет, что мама дорогая! – никаких бункеров не напасешься! Авва от безысходности решил руки на себя наложить, чтобы смерти избегнуть. Но руки от копанья так болели, что никак не накладывались. Тогда же в «Книге тайн и запретов» вычитал: «Вешаться не умеешь – молись» (2:17).
Забрался в глубины и давай вопиять. Шум в пещерах такой устроил, что думали, не иначе враги напали. Сейсмические датчики включились и напустили ядерных ракет во все стороны, какие только были. Народ в панике бегает! Правительства бумаги жгут! Актеры в схиму стригутся! Монахи напоследок женятся! Инопланетяне в панике в другие измерения перепонки рвут! А Маргадон небо молитвой сотрясает, аж ангелам тошно!
И надо бы уже всем погибнуть, а ракеты никак не падают. Народ и прощаться устал, все на часы нервно косятся. Куда делись – никто не знает! Выпустить выпустили, а последствий никаких. Конечно, кого надо сразу посадили, и много было громких разоблачений. А у Маргадона последний смысл жизни пропал, потому что бояться больше нечего, а без страха какая жизнь? Плюнь и разотри, тоска зеленая! Не боялся, так вроде не жил.
Опять в пещеры забрался, от ангелов ответа требует, куда ракеты девали. Снова вопиял, но скромно, все больше в рыданиях содрогался. Вняли ему бесплотные и откровение принесли: все бомбы срочно отправили в прошлое, потому что на другое у них фантазии ангельской не хватило.
– Зачем прошлое? Какое прошлое?
Читать дальше