Антихрист

Для многих современных читателей понимание этой книги Яворского будет трудным, ибо она — книга богословская. И как таковая предполагает хорошее знание Библии и истории христианской церкви, патристики. Библейские имена и сюжеты нами не комментируются, так как здесь хорошим комментарием является «Библейская энциклопедия» (М.. 1991). В книге Яворского упоминаются многие исторические личности и события эпохи раннего христианства. В качестве комментария здесь могут быть использованы: Полный православный богословский энциклопедический словарь: В 2 т. М., 1992 (репринтное издание); РенанЭ. Антихрист. Μ., 1991; РенанЭ. Апостолы Петр и Павел. М., 1991 \ДониниА. У истоков христианства М., 1989; Свенцицкая И. С. Раннее христианство: страницы истории. М., 1988; Поснов А/. Э. История христианской церкви (до разделения церквей — 1054 г.). Киев, 1991.

Комментируются только имена светских и церковных исторических личностей, некоторые сборники раннехристианской литературы, труды отцов церкви и общий смысл наиболее распространенных ересей I‑IV вв.

В недавнее время наша духовная литература обратила должное внимание на учение об антихристе, распространенное между раскольниками. Объяснить происхождение этого странного учения нетрудно; стоит только историку спросить самого себя: не встречал ли он в другие времена, в других обществах подобного учения, и если встречал, то когда, при каких обстоятельствах, при какой общественной обстановке? Учение это является при сильных общественных движениях, при важных переменах и борьбах, козда человеку–христианину так естественно обращаться к апокалипсическим представлениям и спрашивать себя: не сбывается ли? не перед глазами ли нашими знамение второго пришествия и кончины века? Не нужно распространяться о том, какую силу имеют апокалипсические представления над людьми, которые имеют религиозную начитанность и у которых наука не умеряет еще излишней живости воображения; не нужно распространяться о том, какое одушевление сообщает человеку убеждение, что он живет во времена, изображенные в таинственной книге Богослова, что борьба, которую ведет он, должна скоро окончиться торжеством Агнца и всех верных ему. Протестанты в борьбе своей с католицизмом одушевлялись мыслью, что ратуют против апокалипсического Вавилова — Рима, против антихриста–папы. У нас в Западной России, кота тот же Рим сделал попытку посредством унии отторгнуть литовскую Русь or восточной церкви, явилось немедленное представление об антихристовых временах. Наконец, в Восточной России, в Московском государстве, коща произошло исправление книг [77]и вслед за тем начались важные перемены гражданские, испуганному воображению приверженцев старины сейчас же представились времена, изображенные в апокалипсисе, представились действия антихриста. Что здесь не обошлось без влияния западнорусской литературы, возникшей во времена унии, видно из той исторической связи, которою представление наших раскольников соединяется с прежними представлениями того же рода: первая эпоха антихристовская — отпадение Рима папского от православия, вторая — отпадение Западной России в унию, третья —отпадение Восточной России от православия вследствие перемен церковных и гражданских. Для объяснения самого процесса происхождения этих представлений, для объяснения состояния умов в эпоху преобразований считаем не липшим изложить печальную историю монаха Самуила, как он сам изложил ее.

В начале XVIII века при одной из тамбовских церквей был дьячок по имени Степан, человек с самою поверхностною начитанностию Писания, но чуткий к высшим вопросам жизни и способный не удовлетворяться одним разглагольствованием об них. Все вокруг Степана было полно тревогою, небывалою еще на Руси: русские люди изменяли свой образ, в церкви недосчитывались патриарха [78]. И вот пошла носиться мысль о последних временах, о пришествии антихриста. Но кто же антихрист? Невозможно было для русского человека убеждение, чтоб антихрист мог явиться в роде православных царей русских, и вот начал носиться слух, что тот, кто царствует под именем Петра Алексеевича, не есть истинный сын царя Алексея; объясняли дело розно: одни говорили, что царевич Петр был подменен при самом рождении сыном Лефорта; другие толковали, что настоящего царя Петра Алексеевича не стало за границею, и на место его приехал немец. Монах Савва первый преподал нашему Степану учение об антихристе. «Видишь, — говорил монах, — один владеет, патриарха‑то нет, а печать‑то видима: велит бороды брить…» Впечатление, произведенное этими словами на бедного Степана, было страшное; все читанное в апокалипсисе представилось ему в применении. Но какая же была его обязанность? Что должен был он делать в это страшное время? Первая мысль — уйти. Прежде всего Степан перестал ходить в церковь; но оставалось еще средство успокоения, был человек, обязанный указать ему правильный путь, отец духовный. Степан отправился к духовнику своему, попу Ивану Афанасьеву, но тот не был способен успокоить духовного сына, разрешить его сомнения; он еще более усилил их, очень неловко рассказавши один случай своей жизни: «Как мы бывали на Воронеже в певчих, то певали пред государем и при компании, проклинали изменников кой–каких; однажды дошел разговор до Талицкого [79], и государь говорил: «Какой он вор, Талицкий! уж и я по его антихрист! о Господи! уж и я антихрист пред тобой!» Эти искренние и горькие слова преобразователя не были поняты певчими; они стали перешептываться: «К чему это он говорил? Бог знает!» С этим «Бог знает!» Степан ушел от духовника, «и от тех поповских слов все сумнение к сумнению и в мысли своей держал, что прямой он антихрист». Попалась старопечатная Кириллова книга [80], написано, что во имя Симона Петра имать сести гордый князь мира сего антихрист; поп не растолковал Степану, что здесь автор говорит о папе, свой Петр был ближе. Разговорился с одною бабою, та рассказывала, что родственники ее были в Суздале, где содержалась царица Авдотья Федоровна, и царица говорила людям: «Держите веру христианскую: это не мой царь…»