Антихрист

Именно такое переживание заключено в понимании Христа как предтечи. ЕслиХристос предтеча нашей культуры, Он потоплен в ней и растворен. Правда, Он был ее глашатаем, но сам Он ее не создал. Он был лишь знамением и символом ее. Он провозглашал приход нового века. Однако сам не был этим новым веком. Он сам не ввел ни христианской нравственности, ни демократического строя, ни социальных отношений, основанных на любви. Потому и свет свой Он получает не от Себя, но с высот современной культуры. Христос как предтеча может пониматься и оцениваться только в связи со всем процессом истории. Исторический процесс перегнал Христа: он вырос, а Христос умалился. В связи с современной культурой мы вспоминаем Христа столько же, сколько св. Иоанна Крестителя в связи с Христом. Христос превращается в одну лишь клетку исторического развития.

Потому антихрист Соловьева справедливо полагает, что если Христос предтеча, то смысл Его заключается в подготовительной работе. Он не завершает исторический процесс, но лишь отвергает его. Завершение никогда не содержится в руках предтечи. Для завершения истории появляются другие силы, более могущественные, нежели силы предтечи. Антихрист Соловьева таким завершителем считает себя. Им современный мир поддерживает развитие культуры, которая все больше обостряет нравственное сознание человечества, все больше усиливает необходимость единства в мире, все властнее направляет землю к вселенскому согласию. Но в любом случае завершение мира не в руках Христа. Христос был лишь предтечей. Развивающаяся история перегнала Его и оставила далеко позади — за две тысячи лет, как оставила она и Римское право, и медицину Гиппократа, арабскую математику, стратегию Ганнибала. Правда, идеи всех этих предтеч живут и сегодня. Но они уже вобраны в высшую действительность, в высшую совокупность, которая есть плод всего исторического развития, а не предтеч. Идеи Христа сегодня также живы. Однако и они уже включены в высшие единства, в более могущественные действительности, нежели Он сам провозглашал и, возможно, верил. Если Христос предтеча современной истории, то эта история как раз и была тем более могущественным, нежели Он, началом, которое должно было прийти. Поэтому история возрастала, а Христос умалялся.

Вот такие выводы обязательно следуют, если Христа считать предтечей. А они следуют потому, что в понимании Христа как предтечи Христос исключается как Последний, как конец всего, как Омега (ср. Откр. 22, 13). Христос — не предтеча, но Первый и Последний, начало и конец. Он не глашатай и не предзнаменование новой действительности, но — сама эта действительность, ее начало, ее развитие и ее конец. Его подвиг распространяется в истории. Он и сам это провозглашал, сравнивая свое Царство с горчичным зерном, «которое, хотя меньше всех семян», но «становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его» (Мф. 13, 22). Но это распространение происходит не по закону исторического развития, но силою самого Христа через Дух Святой. Как зерно, посеянное в землю, растет и живет жизнью не земли, а своей собственной, так и Церковь Христова. Земля дает зерну лишь вещества, лишь условия для действия той внутренней силы зерна. Так и история в связи с Церковью. История — только сцена, на которой происходит драма Христа. Мир — только почва Церкви. Она может быть плодоносной и каменистой. Семя Христа может упасть на места каменистые, при дороге, а может и на удобренную землю (ср.: Мф. 13, 4—7). Однако в любом случае это семя падает сверху. В любом случае это семя — продукт не дороги, не скалы, не шиповника и не удобренной почвы. В каждом случае в нем заключено все будущее дерево. Семя не является предтечей дерева. Семя есть само дерево: его начало и его конец. Тот, кто его поливает и удобряет, не выше его. Он не является той будущей действительностью, для которой семя только глашатай и возбудитель. Семя есть та действительность, вся действительность, более высокая, нежели вода, которой оно поливается, и более высокая, нежели удобрения, которые питают ее.

Христос не сравнил свое Царство с Римской империей, начало которой было положено Ромулом, воздвигнувшим город, в процессе веков развившейся в огромное сложное государство. Он сравнил свой подвиг с горчичным зерном, с закваской, то есть с такими началами, которые развиваются благодаря своей собственной внутренней силе. Это закон природного развития. Произведения культуры не растут, как семена, ибо каждое из них завершено в себе. Произведения культуры развиваются постоянным их воссозданием заново. Созданные ранее служат образцом, который в процессе культуры преступается, созданное ранее сохраняется как историческая редкость. В процессе культуры нет онтологического тождества. Оно есть только в природе в сверхприроде. Потому и Царство Христа возрастает не как культура, то есть не воссоздается заново в процессе истории, но естественно, как семя при постоянном действии той самой внутренней силы. Царство Христово неотделимо от Христа, как неотделима от Ромула Римская империя, как она неотделима и от Цезаря, и от Августа, и от Юлиана, которые развивали ее, делали зрелой, защищали. Царство Христово сам Христос. Оно достигает зрелости не под солнцем мировой истории, но в теплоте Святого Духа. Его не продолжает ни Петр, ни Павел, ни Тит, ни Пий, но сам Христос. Правда, папы и епископы являются представителями Христа на земле. Но они — представители, а не новые деятели; они сознательные и добровольные инструменты, но не самостоятельные творцы. Вся религия Христа наполнена существованием самого Его: полна в своей иерархии, в своих таинствах и в своем учении. Христос учит, Христос правит, Христос посвящает.