Антихрист

Эта внутренняя установка, это переживание божественности человека как раз и отличает христианскую caritas от антихристовой помощи. Помогать человеку в настоящее время стало почти модой. Всевозможные международные и национальные общества соревнуются между собой в оказании такой помощи. Зверь украшает свои рога, чтобы быть, насколько это возможно, похожим на Агнца. И многих обольщает эта похожесть. Многие верят, что какая‑то часть этих обществ и в самом деле трудится во имя любви к ближнему. А между тем по сути своей их деятельность принадлежит к области антихристовой помощи, ибо им недостает переживания божественности человека. Они смотрят на своих подопечных как на заключенных, как на купленных за кусок хлеба. Если посмотреть поверхностно, то эти благодеяния похожи на христианскую caritas, и те, кто их совершает, иной раз материально делают значительно больше, нежели христиане.

Однако дух, который поддерживает и заставляет совершать эти благодеяния, сущностно иной. Христос велит делать добро для того, чтобы человек смог выйти из себя, чтобы он поддерживал бы себя в направлении к бытию, чтобы, существуя в другом, выиграл бы самого себя. Между тем антихрист делает добро для того, чтобы поставить человека на колени перед собой, чтобы увидеть его униженным, презренным и порабощенным. Христианская caritas есть служение ближнему, антихристово благодеяние — власть над ближним. Вот почему сегодня она так широко используется, так широко распространена в обществе зверя. Совет св. Иоанна верить не каждому духу, но прежде всего понять их особенно важен и нужен в любви к ближнему, ибо здесь себялюбие легче всего скрыть под покровом добрых дел. Поэтому христианство и требует, чтобы дела эти осуществлялись именем Христа; чтобы человек не похвалялся ими и не гордился; чтобы не требовал за них благодарности, как это делают благодетели антихриста. Открытие себя — указатель того, что помощь, даваемая ближнему, действительно христианская caritas, а не помощь антихриста.

Однако последствия самолюбия этим не исчерпываются. Себялюбие не только отдаляет человека от Творца и Его творения, но оно вызывает в человеке ненависть к Богу и к миру, за которым следует разрушение и уничтожение. Св. Иоанн в своем первом послании говорит, что «не любящий брата пребывает в смерти» (1 Ин. 3, 14). Высказывание имеет глубокий смысл. Нелюбовь и смерть сущностно связаны между собой. Кто не любит, тот несет смерть и вместе умирает сам. Отвернувшись от бытия и закрываясь в себе, человек отрицает любовь лишь психологически, ибо онтологически опровергнуть таящиеся в нем силы, направленные к бытию, он не в состоянии. Любовь как божественное подобие остается в нем даже и во времена наивысшегр себялюбия. Она звучит в нем голосом совести, она вынуждает его вернуться назад к бытию и заново начать существование вместе с другими и в других. Каждое столкновение с людьми и вещами, каждое отношение с миром и с представителями Бога напоминает себялюбцу отвергнутое им высшее направление существования и не позволяет ему полностью успокоиться в своем выборе. Себялюбец живет в постоянном напряжении между призывом любви и отказом его самолюбия.

Это напряжение, это постоянное напоминание и призыв вызывают в человеке ненависть ко всему, что не позволяет ему успокоиться в своей тюрьме. Себялюбие цревращается в ненависть к бытию. И чем больше человек себя любит, тем острее ненавидит других. Это последовательно вытекает из отвращения от бытия и поворота в себя. Себялюбие как сила, направленная в себя, хочет остаться единственной. Оно желает так сконцентрировать человека вокруг себя, чтобы все остальное исчезло. Солипсизм себялюбия пытается сжечь огнем ненависти все мосты, соединяющие его с миром и человеком. Но такой резкий обрыв всех связей достигается лишь тогда, когда бытие разрушается. Когда исчезают вещи и люди, тогда себялюбец действительно остается один и тогда никто не мешает ему сосредоточиться только на себе и заботиться лишь о себе. Разрушение становится последовательным выражением себялюбия в жизни. Насколько любовь созидает, настолько ненависть, вызванная себялюбием, разрушает. Она разрушает все: и предметы, и людей, и их отношения; она посягает даже на самого Бога и на Его порядок. Вот почему св. Иоанн и говорит, что «всякий, ненавидящий брата своего, есть человекоубийца» (1 Ин. 3, 15). В физическом смысле он может его и не убить, как Каин убил Авеля, но в душе своей он жаждет его небытия. Он жаждет, чтобы его ближний исчез! Поэтому мысль об убийстве пускает глубокие корни в каждом себялюбце. Из этого духовного человекоубийства следует физическое уничтожение. «Не любящий брата пребывает в смерти» (1 Ин. 3, 14) и не только в том смысле, что он сам «не имеет жизни вечной, в нем пребывающей» (1 Ин. 3, 15), но и в том, что он несет смерть другому, — уничтожение становится образом его действия. Себялюбец одной рукой несет доброе, дабы быть почитаемым, другой — смерть, уничтожая тех, кто не преклонился перед ним и не признал его властелином.