Сульпиций Север - Труды

Это отличие в формальной организации отражает разные предметы изображения этих житий. Мы не видим процесс совершенствования Мартина в аскетической жизни, как это имеет место в случае с Антонием и Иларионом; акцент в большей степени делается на постоянствеМартина и непрерывности его образа жизни от детства до старости [214] V. Ant. 3-14; V. Hil. 4-11 et 32. Что касается Мартина, то см.: V. M. 10, 1-2. См. также: J. Fontaine. Vie... Vol. I, pp. 63-64; Vol. II, pp. 661-662; Vol. III, p. 1321. . Кроме того, хотя дьявол также является одним из действующих лиц “Жития Мартина”, его оппозиция не столь тесно связана со стремлением Мартина к аскетической жизни, как это имеет место в случае с Антонием, Иларионом и другими восточными монахами. Вообще, восточные параллели приходят на ум при чтении только двух фрагментов из “Жития Мартина”, причем оба они связаны с появлением дьявола. Первый находится в хронологической части “Жития”, рассказывающей о том, как Мартин покинул Илария и отправился обращать к христианству своих родителей. По дороге он встретил дьявола в человеческом обличии, который обещал ему постоянное противодействие в его служении Богу. Мартин заставил его исчезнуть с помощью той же строки из Писания, какую использовал и Антоний против демона блуда, явившегося ему в образе черного отрока. Однако если отвлечься от сходной цитаты из Писания, то мы находим мало что общего между эти двумя рассказами [215] V. M. 6, 1-2; V. Ant. tr. Evagrius, ch. 4. См.: H. Delehaye. Saint Martin..., р. 45. . Второй приходится на главы 21-24, иллюстрирующие умение Мартина распознавать духов. Как мы увидим далее, восточный аскетический образ жизни просматривается здесь весьма явно, хотя и не только он.

Если отвлечься от этих частных моментов, то нужно прямо сказать, что мы не можем рассматривать рассказы о чудесах в “Житии Мартина”, как нечто специфически присущее монаху в противовесепископу [216] В этом "Житие Мартина" имеет больше сходных черт, чем отличий с "Житием Амвросия". . Дело в том, что Сульпиций стремится представить Мартина как истинного монаха и истинного епископа. Он не делает секрета из того факта, что считает Мартина образцом для всех епископов Галлии, прежде всего в вопросе отношения к собственности. Отсюда становится ясным, что Сульпиций полагал фигуру монаха-епископа идеальной для решения многих внутрицерковных проблем своей родины. Мартин, по мнению Сульпиция, единственный из всех галльских епископов обладает апостолическим авторитетом, т.е. таким авторитетом, который основывался на его никем не оспариваемых аскетических добродетелях умеренности и постоянства перед лицом попыток двора приручить его [217] Ср.: V. M. 20, 1-7 и 10, 1-2. . Это качество апостоличности ярко проявилось в одном случае исцеления [218] V. M. 7, 7. . Мартин, конечно же, использовал оружие аскетизма для распространения и усиления влияние веры и церкви, но эта цель была, прежде всего, целью епископа, пастыря своего стада. Поэтому мы видим Мартина, исцеляющего больных и одержимых, как это делал Иисус, разрушающего языческие храмы и основывающего на их месте церкви или монастыри, как это делали другие епископы. Аскетизм Мартина, конечно же, был аскетизмом, поставленным на службу церкви и это мы видим в большей мере, чем в житиях Антония и Илариона. Таким образом, если брать содержание “Жития Мартина” в целом, то будет только наполовину правильным назвать его житием монаха: оно является житием монаха-епископа.

Возвращаясь сейчас к вопросу о структуре, мы можем с уверенностью заключить, что сульпициева организация материала в “Житии Мартина” не имеет ничего общего с “Житием Антония”: первая, хронологическая, часть “Жития Мартина”, последующее затем описание чудес не имеет параллелей в произведении Афанасия [219] См.: J. Fontaine. Vie... Vol. I, pp. 70-71. . Аналогия с “Житием Илариона” несколько ближе. В нем Иероним сгруппировал вместе чудеса Илариона, совершенные им в Палестине. Однако они не выстроены таким образом, чтобы проиллюстрировать популярность Илариона и в этом произведении нет эквивалента финальным главам произведения Сульпиция о внутренней жизни Мартина. Параллели в организации материала, следовательно, весьма ограничены. Таким образом, в категориях формальной структуры “Житие Мартина” ближе к Светонию, чем к какому-либо христианскому биографу, который был известен Сульпицию [220] Что касается вопроса о том, почему Сульпиций предпочел модель Светония, то можно предположить, что отчасти это произошло потому, что последний уже стал каноническим автором для всех латиноязычных биографов, отчасти же потому, что Сульпиций мог быть неуверен в датировке многих чудес Мартина, отчасти же потому, что, если бы он излагал историю в хронологическом порядке, ему было бы трудно не закончить на сниженной ноте (см. D III, 13, 3-6; ср.: E.-C. Babut. Saint Martin..., chs. 3-4). Но вряд ли это означает, что Сульпиций рассматривал епископат Мартина, как время превращения его в чиновника. .