Сульпиций Север - Труды

“Житие Мартина” может быть разделено на 4 неравных части [197] J. Fontaine. Vie... Vol. I, р. 88-96. : 1) посвятительное письмо и предисловие, разъясняющее цели и рамки работы (обращение к Дезидерию и гл. 1 “Жития”); 2) хронологическое описание жизни Мартина от времени его рождения и до избрания епископом, а также основания Мармутье (гл. 2-10); 3) описание чудес, совершенных Мартином во время пребывания на посту епископа Тура (гл. 11-24); 4) рассказ о визите Сульпиция к Мартину, сопровождающийся описанием внутренней жизни и аскетических устремлений турского епископа (гл. 25-27). Внутри этой общей схемы раздел третий - чудеса Мартина -может быть подразделен на: а) Мартин борется против ложной религии (гл. 11-15); б) исцеления и экзорцизм, произведенные Мартином (гл. 16-19); в) Мартин и император Максим (гл. 20); г) истории, иллюстрирующие способность Мартина “различать духов” (гл. 21-24). В целом “Житие” показывает следы тщательной разработки и мы имеем все основания верить Сульпицию, когда он утверждает, что был весьма строг при отборе материала [198] V. M. 1, 8; J. Fontaine. Vie... Vol. I, р. 85, n. 1. .

Если литературная конструкция “Жития” была заранее ясно продумана, то вполне законно возникает вопрос: какого жанра придерживался Сульпиций и как он рассматривал свою работу в связи с литературными традициями античности? К счастью его посвятительное обращение и письмо дает исходную точку для анализа. Эти два фрагмента хорошо исследованы Фонтэном, который указывает на два важных момента в понимании данной работы Сульпиция: 1) его большое внимание к литературному стилю; 2) его подход к римской историографии [199] J. Fontaine. Vie... Vol. II, р. 359 ff. . Начальные предложения из предисловия, как мы уже видели, излагают идею Саллюстия о достижении славы и добродетели посредством писательства, а затем переосмысливают эту цель в специфически христианском духе. Во второй части предисловия ( V. M. 1, 6-9) традиции римской историографии проглядывают еще более явственно. Сульпиций описывает задачу, которую избрал лично он и кратко сообщает о содержании своей работы и ее благотворных функциях. Он также говорит о своей разборчивости при собирании материала и своем понимании исторической истины.

В эпоху античности биография рассматривалась как нечто относящееся к иному жанру, чем историография. “История описывает в деталях, что ее персонажи совершают, биография в большей степени сосредотачивается на раскрытии того, какого рода личностями они являютсяи отбирает материал с этой точки зрения” [200] E.I. McQueen - In: Latin biography. Ed. T.A. Dorey. London, 1967, p. 18. . Мы можем добавить, что биография даже больше, чем история интересуется удобочитаемостью и исторической точностью. Но хотя это различие между историей и биографией широко известно, оно не абсолютно: римская республика породила в итоге принципат, и отражением этого в литературе стало доминирование личности в римской историографии [201] A.J. Woodman. Velleius Paterculus. Cambridge, 1977, pp. 30-45. ; и где мы можем провести разделительную черту между историей Тита Ливия, произведениями Саллюстия, “Агриколой” Тацита и биографиями Светония? Если рассматривать эту проблему вопреки данному историко-литературному фону, то будет неудивительным обнаружить у Сульпиция некоторое несоответствие в композиции его “Жития” по сравнению с тем же Саллюстием. Поэтому, пожалуй, есть только одно характерное место в его предисловии, которое в наибольшей степени связано скорее с историографией, чем с биографией - это его подход к истине [202] V. M. 1, 9. . Слова Сульпиция: “вообще, я предпочел бы за лучшее промолчать, чем говорить ложь” являются реминисценцией слов Цицерона о том, что тот не является историком, “кто стремится говорить ложь” [203] V. M. 1, 9; Цицерон, Об ораторе II, (15), 62. Это произведение Сульпиций, возможно, читал. Согласно Фонтэну, слова Сульпиция "проверенные и подтвержденные" из предыдущего предложения тоже позаимствованы у Цицерона (J. Fontaine. Vie... Vol. II, р. 427). . Однако Фонтэн указывает на юридическую основу заявления Сульпиция о том, чтобы его читатели “относились к сказанному с доверием” и было бы хорошо, если бы мы могли рассматривать заявление Сульпиция о полноте истины в свете сходных фраз из “Диалогов” и трактовать их как знак честной авторской позиции, а не только как литературный штамп [204] J. Fontaine. Vie... Vol. II, р. 426-427. .

В других отношениях Сульпиций поступает как типичный биограф. Таким образом, его подход не перегружает читателей информацией и является в большей степени биографией, чем историографией. В этом отношении можно провести соответствующие параллели между Сульпицием и Непотом. Каноны биографического жанра также помогают объяснить принципы отбора материала для “Жития Мартина” [205] B.R. Voss. Beru hrungen..., S. 61. Хотя не следует забывать о том, что "Житие Мартина" имеет апологетическую цель, что тоже определяет принципы отбора материала Сульпицием. . Сульпиций рассматривает Мартина в качестве “самого святого мужа” и, как многие его современники, проводит прямую связь между святостью и способностью совершать чудеса. И потому для Сульпиция было естественным посвятить большую часть своего рассказа о Мартине именно историям о чудесах, которые по его мнению “показывают, что за человек” был Мартин.