Валерий Тихомиров - Невеликий комбинатор

Авторитеты слаженно кивали, как два свежевыкопанных зомби. На двадцатой минуте Моченый покаянно отвесил Гниде подзатыльник:

— Ты на кого пургу мел, шпана страхомная!

Холодов воспользовался паузой и решительно вмешался в разговор:

— И все-таки, кто вы такие?!

Гнида встряхнулся и, из последних сил продираясь сквозь фонтан бесконечной мути, производимой Теплым, пробормотал:

— Ты чё, жмурик? Оттопырь локаторы! Смотрящие мы, с Колымы. Моченый это! Щас тебя Теплый чехлить будет за наши метеориты.

Прокурор обернулся к Карлу Ильичу и понимающе протянул:

— Та-ак…

Казалось, по комнате пронесся сквозняк, разогнавший туман кошмарных иллюзий. Плывущий в неизвестность разум Моченого вдруг получил передышку. И совершенно некстати ему вспомнилась деталь, перечеркнувшая все «пустые базары». Пахан внезапно распрямился и зарычал, перекрывая безостановочный монолог:

— Слышь, Теплый! А капуста наша где?!

Замешательство длилось всего лишь миг, крохотный миг, размером с первый глоток кипящего чифира. Но этого оказалось достаточно, чтобы стальная воля уголовников стряхнула с себя дурманящие оковы красивых и убедительных фраз.

— Гнида, мешок! — дико заревел Моченый.

Шестерка пулей вылетел в прихожую. Там по-прежнему стояла неподвижная глухая тьма и лежал в отключке героический лейтенант Попов. Гнида споткнулся о знакомую до рвоты посылку, перемотанную скотчем, чуть не растянувшись на скользком мраморном полу…

Через минуту мешок с грохотом упал на стол, сметая на ковер банки с краской и грязные кисточки.

— Вот она — твоя капуста долбаная! Ты кого кинул, шакал ссученный?! — обиженно заверещал Гнида.

— Штоха! — не повышая голоса, спокойно сказал Теплов.

— Хрен тебе, а не штоха! — злорадно возразил Моченый. — Получили мы твою посылочку, а тама — капуста. Только сильно гнилая!

— Какая? — переспросил Карл Ильич.

— Такая! — торжествующе вякнул Гнида. — С огорода! За которую ты теперь у нас козлом будешь!

Моченый воинственно выставил вперед протез и ткнул пальцем в направлении столика:

— Покажь ему предъяву!

Заточка мелькнула неярким смертоносным бликом. Лезвие с присвистом разрезало воздух. Острый металл резко вонзился в мешок, лежащий на столе. Скотч захрустел, расползаясь клочьями.

Пахан и шестерка отпрянули, предусмотрительно зажимая носы. Теплый и прокурор качнулись вперед. На ковер хлынули пачки зеленых американских денег. Тоже, конечно, капуста. Но отнюдь не с огорода. И уж точно не гнилая.

— А в чем, собственно говоря, дело? — спокойно спросил Теплый, словно ничего другого увидеть и не ожидал.

— Да? — поддержал его прокурор, который и не ожидал увидеть ничего другого.

Вечно подозрительные авторитеты ахнули и раскрыли в изумлении рты, ошалело косясь на распоротый мешок.

— Доллары… — ошеломленно прохрипел Гнида, впадая в ступор.

— Баксы, — присоединился к нему пахан, теряя лицо, как третьесортный самурай.

— Штоха! — безжалостно констатировал Теплый. — Туманить будем по партаку!

Что имели в виду авторитеты, он до конца не понял. Но панорама зеленых внушительных пачек вдохновляла. Как и неизвестно почему вытянувшиеся уголовные рожи. Он снова поймал кураж и начал говорить. Уверенно, грозно и непонятно.

Из углов выползла едва не разогнанная тьма, окончательно гася искры сопротивления, чуть не полыхнувшие негасимым пожаром воровских разборок. Моченый с Гнидой впали в прострацию, уже ни черта не соображая и послушно соглашаясь с неразборчивой ахинеей, энергично ползущей из неутомимых уст Теплого. Авторитеты были выставлены за дверь в рекордно короткие сроки. Они вывалились в прихожую, устало опустились на корточки и замерли, искренне и молча дожидаясь, пока Теплый кончит прокурора.

Теплый замолчал, как только дверь за Моченым и Гнидой закрылась. Тишина окутала гостиную олигарха Лысинского внезапно и плотно. Прокурор города потрясенно опустился в кресло, озадаченно покачивая головой. В отличие от остальных жертв тепловского красноречия он слишком любил правду. Поэтому никогда не верил отцу. Поэтому и сменил фамилию. Чтобы навсегда избавиться от родового проклятия бесконечной лжи…

Павел Карлович скептически кашлянул и спросил гражданина Теплова прямо и откровенно, как прокурор уголовника:

— Ну и что все это значит?! Опять врешь?

Карл Ильич, как-то моментально переставший быть Теплым, сделал шаг по направлению к сыну и остановился. На его лице появилась торжествующая улыбка. Будто решающий момент наконец наступил. Сухие губы шевельнулись. Но слова так и не успели с них сорваться…