Нурдин Музаев - В долине Аргуна

Сейчас он шел домой и, радуясь успеху, думал в то же время, что история эта может вызвать вспышку религиозного чувства среди жителей аула: ведь они своими глазами видели живую душу! Что ж, тут придется поработать и ему и самой Тумише.

Впервые после болезни Ханбеков вышел на работу. Он успел несколько отвыкнуть от своего кабинета, от своего кресла, от трех телефонов, стоящих на столике. Сату Халович ожидал, что на него сразу навалится множество дел, вереницей пойдут посетители, затрезвонят телефонные звонки, но ничего этого не случилось. В работе отдела чувствовалась энергичная, деловая, скорая рука Али Сапарбиева, все уже привыкли обращаться к нему, и он уже привык разрешать все вопросы. «Что ж, — подумал Ханбеков, — это даже хорошо. Мне все равно долго тут не просидеть. Если бы только с миром отпустили на пенсию…»

Пользуясь непредвиденным затишьем, он решил разыскать тайную телекамеру, установленную в его кабинете сектантами. Сказав секретарше Непси, чтобы она никого к нему не пускала («Разбираю накопившиеся дела»), заперев дверь, Ханбеков приступил к поискам. Тщательным образом сперва он обшарил, ощупал, обнюхал все четыре стены на уровне своего роста. Ничего не нашел. Стал, взобравшись на подоконник, исследовать рамы. С улицы было видно, — кабинет находился на втором этаже — как завсельхозотделом выделывает на подоконнике какие-то странные движения, принимает удивительные для ответственного работника позы. Собралась толпа. Одни высказывали предположение, что после болезни Ханбеков стал попроще и теперь сам протирает стекла в своем кабинете. Другие возражали: дело вовсе не в этом; его просто сняли с высокого поста и назначили уборщицей, а завотделом теперь Сапарбиев. Третьи уверенно говорили: нет! Ханбеков остается заведующим и на подоконник он взобрался лишь для того, чтобы с высоты лучше разглядеть, все ли благополучно на полях и фермах района. «А чего он тогда корчится?» — спрашивали скептики. «Не удивительно! — отвечали оптимисты. — Ведь он должен разглядеть с подоконника своего кабинета даже то, что происходит по ту сторону гор, пролегающих по земле нашего района. Попробовали бы вы сами!»

Заметив толпу, Сату Халович соскочил на пол. Опять ничего нет! Надо обследовать верхнюю часть стен. Передвигая с места на место стул, он взбирался на него и сантиметр за сантиметром обшаривал всю поверхность, до которой можно было достать. Ничего! Оставалась самая верхняя часть. Но тут уж надо ставить стул на стул. Делать нечего, пришлось пойти и на это.

Пыхтя и обливаясь потом, дрожа от страха сверзиться, Сату Халович обследовал до самого потолка правую стену, левую, заднюю. И только тут, вспомнив, какой вид имели фотографии, которыми его шантажировал Бирка, он понял, что, конечно же, глазок камеры вмонтирован в передней стене, вероятно, над дверью, против письменного стола. Пододвинув стулья к двери, дрожа уже не только от страха, но и от нетерпенья, Ханбеков полез вверх. Здесь нет. Здесь тоже ничего… Вот! Наконец-то! Маленький, в копейку размером, глазок, наставленный прямо на стол. Сату Халович вынул из кармана листочек бумаги, оторвал уголок, послюнявил и заклеил наглого соглядатая. Хотел тихонько спуститься, но от волнения вдруг сделал какой-то неосторожный поворот, неустойчивый верхний стул вильнул из-под ног, и Ханбеков полетел на пол! Раздался невообразимый грохот… В приемной вскочила перепуганная Непси, своим ключом отперла дверь и хотела ее открыть. Но не тут-то было. Стулья и поверженное тело начальника не давали это сделать. Ей удалось лишь немного приоткрыть дверь.

— Сату Халович! Что случилось? Вы живы?

Ханбеков молчал. На шум сбегались сотрудники райисполкома. Они навалились на дверь, и им удалось открыть ее. Когда вошли в кабинет, глазам предстала невероятнейшая картина: завсельхозотделом лежал на полу у двери между двух непонятно как и зачем оказавшихся здесь стульев… Ханбекова подняли и положили на диван.

— Сату Халович, вы живы? — все допытывалась секретарша, поднося стакан с водой.

— Жив, жив, — наконец отозвался Ханбеков, открывая глаза.

— Что случилось?

— Ничего. Я просто споткнулся о стул.

Все недоуменно переглянулись.

Сату Халович попил воды, сел и попросил всех удалиться, кроме Сапарбиева. Ему он откровенно рассказал о том, что произошло. Али вначале не хотел верить. Ханбеков предложил ему удостовериться. Поставив стул на стул, он полез. Увиденное так его поразило, что он тоже не устоял и грохнулся со стула. В кабинет опять сбежались сотрудники. Они еще более поразились, когда их взорам явилась та же самая картина, только на месте председателя теперь лежал его зам… Успокоенные Ханбековым («Он тоже споткнулся о стул»), сотрудники все же думали: «Чья следующая очередь?»