Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Не ожидал, никак не ожидал! — воскликнул Сапарбиев, когда они остались с Ханбековым одни. — После этого нет ничего удивительного, что Жуме всегда удается так ловко ускользать от нас. Ведь, оказывается, он был и на панихиде Тумиши!

— Да, — печально покачал головой Ханбеков, — он следит за нами, знает все наши намерения, а кроме того, ему действенно помогают все сектанты нашего района.

— А может быть, даже и райисполкома, — многозначительно проговорил Али.

Ханбеков покраснел, глаза его растерянно забегали.

— Ты подозреваешь меня? — наконец прямо спросил он. — Ты же видишь, что они установили наблюдение и за мной.

— Это не спальня твоя, а служебный кабинет, где кроме тебя бывает много разного народа, проходят совещания, ведутся деловые разговоры…

— Если подозреваешь, почему молчал до сих пор?

— Тут дело деликатное. Ведь я твой заместитель, и всегда найдутся люди, которые будут говорить, что я подсиживаю тебя, хочу сесть на твое место.

— Конечно, ты скоро сядешь на это место, — Ханбеков указал на свое кресло. — Мне пора на покой, я это вижу сам. Но прежде чем я уйду, я, как уже говорил тебе, помогу поймать Жуму. Ведь я знаю его и в лицо и по повадкам гораздо лучше многих. Он не раз приходил ко мне то с одной, то с другой просьбой. Я помогал ему строиться, помогал купить машину… Не отрицаю.

— Хорошо, что не отрицаешь. Но поймать Жуму сейчас особенно трудно: после панихиды он как вспугнутый вверь — настороже. Я знаю, что есть, правда, один довольно хитрый и тонкий план… — Сапарбиев в раздумье замолчал.

— Не можешь мне этот план доверить? — оскорбленно спросил Ханбеков.

— Нет, теперь, после того, как ты сам показал мне этот глазок и выражаешь намерения помочь поймать Жуму, могу сказать, — ответил Али. — Видишь ли, какая штука. После всех событий последнего времени, после того, как Тумиша выгнала Жуму из дома, затем разоблачила его банду, наплевала на священный брак с ним, — после всего этого Хушпаров проклял ее и внезапно — может быть, это своего рода защитная реакция против неудачи — самым роковым образом воспылал страстью к известной тебе Куржани…

— Куржани? — оторопел Сату Халович. — К той Куржани…

Он хотел сказать: «К той Куржани, которую сам же хотел видеть моей второй женой?», но вовремя спохватился и замолчал.

— Да, именно к той, — пугающе многозначительно сказал Сапарбиев. — Он шлет ей бесконечные любовные письма, которые отправляются из разных пунктов республики, и даже несколько раз наведывался к ней на здешнюю квартиру. Она живет, как ты, может быть, знаешь, — Сату показалось, что Али усмехнулся, — недалеко отсюда на Благоуханной улице, дом 2Б. Это ему удавалось делать совершенно беспрепятственно и безнаказанно, так как он появлялся внезапно и был, вероятно, заранее уведомлен кем-то, что Куржани одна и что обстановка в доме вообще благоприятна. В связи с этой его, должно быть, неотступной страстью и возник план…

В одном из самых дальних и тихих аулов Чечено-Ингушетии несколько дней назад открылась шашлычная. Она работала великолепно. Шашлыки готовились отменно, хорошее вино к ним имелось всегда, а кроме того, в шашлычной чисто и уютно. Но этого мало. Здесь к тому же работал телевизор, и в любое время можно было почитать свежие газеты. А на одну из стен приклеивались газетные вырезки с наиболее важными новостями. Особое место занимали вырезки статей, рассказывающих о хода матча на первенство мира по шахматам.

Жители аула были в таком восторге от нового культурного центра на родной земле, что никто даже не поинтересовался, по чьему распоряжению открылась шашлычная, кто ее снабжает продуктами, кому она подведомственна.

Всех очаровал заведующий шашлычной — говорливый, предупредительный, проворный Сафар. Все восхищались и мастерством шашлычника, хотя его очень редко видели и никто не знал его имени.

Читатель, конечно, не удивится, если мы сообщим ему, что под именем Сафара скрывался Бирка, а роль шашлычника играл сам святой шейх. После всех драматических событий, происшедших в Тийна-эвл, они вынуждены были укрыться здесь, чтобы переждать лихие времена. Даже тайная пещерная резиденция в горах стала небезопасна. Ее пришлось временно законсервировать и оставить.

При попустительстве местных властей в роли шашлычников можно было некоторое время прожить неплохо и вполне безопасно. Можно даже исподволь вести среди посетителей свою сектантскую пропаганду с прицелом на создание местной общины. Но Жума, увы, не знал покоя. Он действительно воспылал страстью к Куржани…