Нурдин Музаев - В долине Аргуна

Жума замолчал. В наступившей тишине стал слышен шум, похожий на шум ровно работающего вентилятора, это Усман шевелил мозгами, усваивая сказанное шейхом.

— Да, мой друг, — продолжал через некоторое время Жума, — мы не имеем права игнорировать достижения социального прогресса, как и последствия научно-технической революции. Иначе говоря, мы в такой же мере обязаны оплачивать декретные отпуска женам сектантов, как пользуемся для успеха нашего дела телекамерами и магнитофонами.

— Но ведь все эти декретные отпуска, бюллетени, — с болью в голосе проговорил Усман, — разве это не свидетельствует о падении веры?

— Конечно, свидетельствует. Я смотрю правде в глава, — вздохнул Жума. — Тут мы подошли именно к тому, ради чего я попросил тебя остаться. Да, вера падает. Но это для нас может означать лишь одно: мы обязаны сделать все, утроить усилия, чтобы спасти веру. Одной из важных мер, разработанных мной с этой целью, должна явиться срочная организация массового паломничества в святые места нашего района. Я составил четкий график, точно установив, жители какого аула, когда и куда должны отправиться. Возглавить группы паломников должны такие сильные и преданные аллаху люди, как ты, Усман. Эту работу надо провести умно, тонко, с душой.

— Я счастлив быть рабом святого дела! — искренно воскликнул новообращенный.

— Благодарю, — сдержанно ответил шейх. — Позже ты получишь в письменном виде все необходимые инструкции, план операции и карту с нанесенным на ней маршрутом. Все эти бумаги ты обязан будешь хранить, как зеницу ока… А теперь у меня к тебе еще одно дело. Хочу посоветоваться…

Жума нажал кнопку звонка. Вошел дежурный мюрид.

— Бирка еще не доставлен? — строго спросил шейх.

— Никак нет, о мудрейший.

— Тогда немедленно прислать ко мне мюрида Сапи.

Через несколько минут Сапи явился.

— Как ты думаешь, — спросил его Жума, — Ханбеков уже добрался до Гатин-Кале?

Сапи смущенно молчал. Шейх понял его.

— Можешь говорить свободно. Усман наш человек.

— Да, святой владыка, — тотчас ответил мюрид. — Ханбеков, конечно, уже добрался. Ведь он поехал на машине.

— Ему известно хоть что-нибудь, хоть приблизительно о нашем местопребывании?

— Никак нет.

— Хорошо. Можешь идти.

Когда мюрид вышел, шейх сказал:

— Ханбеков — нужный нам человек. Он обладает необходимой для нашего времени гибкостью. Мы часто нуждаемся в его услугах и пользуемся ими. Но сейчас он сам в трудном положении и хочет, чтобы я ему помог. Как думаешь, позвать его сюда сразу или помариновать?

— Конечно, надо помариновать, — без колебания ответил Усман. — Пусть он вернется в Малхан-ирзе, а потом еще раз поднимется из долины в горы.

Святой шейх хитрил. Он прекрасно знал и без советчиков, как ему поступить с Ханбековым, но он хотел испытать, прощупать Усмана, так как связывал с ним такие важные планы, как организация паломничества. По опыту Жуме было известно, что в серьезных делах, требующих энергии, самозабвения, смелости, неофиты гораздо надежнее старых сектантов, многие из которых уже обленились душой. Вот почему именно Усману он предназначил роль организатора паломничества, вот почему он был с ним то доверительно-откровенен, то задавал ему вопросы, ответы на которые интересовали его совсем по-особенному.

— Почему ты так решил? — прищурился шейх.

— Он должен глубже прочувствовать твое величие, несравненный, и свою зависимость от твоей воли. Тогда он впредь будет более сговорчив, будет послушнее выполнять твои поручения.

Жуме понравилось рассуждение новообращенного. «Молодец!» — усмехнулся он.

Раздался телефонный звонок. Шейх снял трубку. Дежурный доложил о прибытии мюрида Дика с освобожденным из вытрезвителя Биркой.

— Пусть войдут вместе, — сказал Жума и резко положил трубку.

Через минуту открылась дверь, и Бирка прямо у порога бухнулся на колени, пополз к шейху. Тот презрительно оттолкнул его и обратился к Дике:

— Как вам это удалось?

— Не так просто, о солнцеликий. Наши люди проникли во все алкогольные пункты поселка и сперва лишь притворились там сильно пьяными, надеясь в таком виде попасть в вытрезвитель. Но провести несравненную Халипат нам не удалось. Тогда я отдал распоряжение нашим людям напиться на самом деле.

— Я думаю, — тотчас перебил шейх, — мюриды не так-то легко согласились пойти на столь тяжкое нарушение запрета Корана?

— Да, повелитель. Нигде не было ничего, кроме дорогого коньяка, и мюриды некоторое время колебались. Мне пришлось показать личный пример. Правда, потом почти все превзошли меня.