Нурдин Музаев - В долине Аргуна

— Бирку — живого или мертвого — ко мне!

— Но он в Сочи, о повелитель, — покорно склонил голову Мусост.

— Он в районном вытрезвителе. Надо его оттуда выкрасть!

— Будет сделано, — сказал секретарь и удалился.

Жума встал из-за стола и несколько раз прошелся по кабинету из угла в угол, успокаиваясь. Потом заговорил:

— Аллах до поры до времени оставляет нечестивцев в покое на грешной земле, но лишь для того, чтобы на том свете покарать сразу за все…

— Воистину так! — поддакнул новообращенный.

— Но оставим это. Я призвал тебя, Усман, в эту священную обитель верного слуги аллаха затем, чтобы через тебя передать слово пророка тем правоверным района, где ты живешь, которые еще способны это слово воспринять.

— Да возвысит тебя за это аллах! — благодарно воскликнул Усман.

Доклад Кезилга о предстоящем матче близился к концу, когда вошел дежурный мюрид.

— О повелитель! — обратился он к Жуме. — Ввиду особой важности только что полученного мной по радио донесения позволь немедленно сообщить его.

— Что такое? — Жума был явно недоволен тем, что ему мешают слушать Кезилга.

— Операция по извлечению мюрида Бирки из районного вытрезвителя имени академика Павлова успешно завершена. Наши люди, проводившие операцию, сейчас находятся на пути сюда.

— Кто руководил операцией?

— Мюрид Дика.

— Представить его к награде.

Секретарь Мусост тотчас записал повеление шейха.

— Когда они будут здесь?

— Думаю, очень скоро, так как большую часть пути она преодолеют на машине, а навстречу им, туда, где кончается шоссе и начинается горная трона, уже высланы свежие лошади.

— Отлично, — сказал Жума, вставая. — Тогда на этом мы прервем слушание отчета Кезилга, закончим завтра. Братья будильники, вы свободны.

Все встали и с явно разочарованным видом — уж очень не терпелось узнать, что Кезилг расскажет еще, — направились к выходу. Новообращенного Усмана шейх попросил остаться. Когда дверь за последним мюридом закрылась, вдруг за окном, в лесу, раздался печальный и жуткий крик совы.

— Должно быть, все-таки скучновато в этой лесной глуши? — неуютно поеживаясь, спросил Усман.

— Ах, о чем ты говоришь! — досадливо махнул рукой Жума, вновь усаживаясь в кресло и приглашая сесть собеседника. — Если бы ты только знал, какой у меня напряженный рабочий день! Я не могу себе позволять такую роскошь, как скука. Рабочий день у шейхов ненормированный, и мы не знаем, что такое выходной или отпуск. А вот мои мюриды уже поговаривают о восьмичасовом рабочем дне, о двух выходных в неделю, о повышенной оплате сверхурочной работы. И что же ты думаешь? Вероятно, я пойду на то, чтобы удовлетворить все их требования. Бессмысленно противиться — современный советский мюрид это совсем не то, что мюрид времен Шамиля, он, дитя эпохи, знает КЗОТ [2] КЗОТ — кодекс законов о труде. и отлично осведомлен о всех правах трудящихся в нашей стране.

— Прости, о повелитель, — смущенно проговорил Усман, — ты упомянул об оплате… Разве мюриды получают жалование?

Жума расхохотался:

— О, святая простота. Конечно!.. Только они не желают называть это жалованием, а говорят «зарплата». Более того, они пользуются правом на оплаченный отпуск, а в случае болезни получают по бюллетеню.

— По бюллетеню? А кто же выдает бюллетени?

— У нас есть мюрид-врач, у него кабинет, оборудованный по последнему слову медицинской техники.

— Вай, вай! — изумленно качал головой новообращенный.

— Но и это еще не все, — продолжал Жума. — Секта божьих усыпальников в своей пропаганде против нас особенно напирала на то, что у них жены членов секты пользуются правом на оплаченный декретный отпуск. И что же? Пришлось и нам пойти на это. С недавних пор жены божьих будильников тоже получают пособие в связи с беременностью и родами из средств общинной казны. Это явное беззаконие, так как своим обычным чередом такое пособие им идет по месту работы, и выходит, что они получают двойное пособие. Но что делать. Если я не выполню хоть одно требование мюридов, они завтра же все разбегутся, ибо это люди, которые прекрасно знают, как ярко светит солнце советской конституции, и очень любят греться и загорать под этим незакатным солнцем. Чтобы загар был везде ровным, они часто нежатся под теплыми лучами совершенно голыми.

— А как обстоит дело со стажем? — спросил Усман.

— О, ты коснулся больного пункта. У нас есть два еще не решенных в этой области вопроса: мы не знаем, как быть со стажем и пенсией, и у нас нет соцстраховских путевок в дома отдыха. Например, старик Абдулрешид, ссылаясь на свои особые заслуги перед аллахом, уже давно настаивает на персональной пенсии, а молодые мюриды требуют дешевых путевок в дома отдыха. Но никому из них мы пока не можем ничего дать, мы лишь уповаем, что Всемогущий со временем разрешит и это наше затруднение.