Эдуард Тополь - Московский полет

Но не столько эта идиотская проповедь, сколько мой чистый русский язык ошеломил их на мгновение, они выпустили Игоря, повернулись ко мне: – А вы кто?

– Я американский журналист, – я ткнул пальцем в свою импортную бирку на лацкане пиджака. – Из международной ассоциации журналистов. Подумайте, что я напишу в свою газету?3 ачем ваш тот позор? Ну, нельзя снимать – мы уйдем. Мы же не знали.

– Пусть он выключит камеру! – сказали мне гэбисты и снова гаркнули Игорю: – Выключи камеру, ты!

– Не выключу! – упрямо сказал Игорь. – У нас демократия и гласность!

– Ах ты сука! – они схватили Игоря за плечи и пинками в спину буквально вышвырнули из бара в вестибюль. А потом вернулись ко ми и сказали: – Нас не касается, что вы там напишете! У вас нет разрешения на съемку, а он снимает!

– Но это же не военный объект, – сказал я примиренчески, с тайной мыслью дать Игорю время смыться из гостиницы и унести пленку с моим интервью подальше от КГБ.

– Неважно! У нас инструкция! Телевидение должно заранее прислать письмо, получить разрешение, а тогда снимай сколько хочешь!

– И вообще, это валютный бар, надо за вход платить десять долларов. А вы не заплатили, а заказали водку! – сказал мне толстый администратор.

– Ладно, – сказал я молодым, считая, что Игорь уже уехал и теперь пора и мне уносить ноги. – Я могу идти? – Пожалуйста, мы вас не задерживаем. Я пошел к выходу из бара, не веря, что спасся, и сдерживая себя, чтобы не побежать.

Но когда я вышел (а следом за мной – трое молодых гэбистов и пожилой администратор), я вдруг увидел Игоря. Он стоял напротив выхода из бара, держа включенную камеру и буквально выстрелил в меня вопросом:

– Господин Плоткин, как вы прокомментируете то, что только что произошло?

Я оглянулся. И за моей спиной, буквально в пяти шагах, стояли три сотрудника госбезопасности – молодые, рослые, с развернутыми плечами. Наверняка те самые «новые молодые специалисты», которые, как сказал в АПН генерал Быков, «обновляют сейчас личный состав КГБ». Рядом с ними суетился толстый администратор бара. А прямо передо мной, на расстоянии одного метра, был объектив телекамеры, то есть вся советская аудитория. Интервью продолжалось!

И уже не думая ни о Шестом американском флоте, ни о камерах лефортовской тюряги, я вдруг с ужасом услышал, что говорю с улыбкой:

– Ох, что вам сказать? Теперь я вижу, что вернулся на Родину. Силы, о которых мы с вами говорили, – вот они. – И я даже показал на гэбистов. – Вот такие ребята, по инструкции сверху, будут провоцировать следующую шахтерскую забастовку на кровь и беспорядки, чтобы можно было ввести военное положение и установить новую диктатуру… Господи, что тут началось!

Гэбисты, белые от бешенства, бросились опять к Игорю, стали рвать у него из рук камеру. А он, не выключая камеры, снова бился в их железных руках, крича: «Не отдам! Убейте, не отдам!». А я причитал рядом:

– Да подождите! Подождите! Вы же сказали, что в баре нельзя снимать, а здесь же не бар! Смотрите, тут полно иностранцев, на вас смотрят! И вообще, он же не убегает, не бейте его!

– Никто его не бьет! – остыли они. – Что вы глупости говорите? Кто его бил? Мы просто выключили камеру, потому что у него нет разрешения на съемку! -и Игорю, который держал камеру, обняв ее руками, как ребенка:

– Не включай камеру, ты! – И опять мне: – А у вас в стране что делают с теми, кто не подчиняется органам секъюрити?

– А вы кто, охрана гостиницы? – Да, мы охрана гостиницы. Вот, смотрите, – главный из них вытащил из-под ворота рубашки цепочку с биркой, на которой было крупно отпечатано по-английски «SECURITY (Безопасность)».

– Но если вы просто охрана, то мы же ничего тут не ломаем, не хулиганим и никого не грабим, – сказал я.

– Мы не только секьюрити! – сказал он. – Мы работаем в тесном контакте с органами порядка. Вы! – он повернулся к Игорю. – Вы пройдете с нами. Сами пойдете или силой вести?

– Сам пойду, – сказал Игорь. – Только не бейте его там, ребята! – попросил я. – Никто его не будет бить. Если хотите, можете пойти с нами.

– Нет уж, спасибо! Я опаздываю… – я посмотрел на часы, было 22.30, а я только теперь вспомнил, что все мои друзья – Толстяк, Семен, Михаил и Лариса – ждут меня к ужину. – Но вы точно не будете его бить? Игорь, позвонить на телевидение?

– Не будем мы его бить, можете звонить хоть сейчас! – сказал мне старший. И они увели Игоря куда-то в глубину вестибюля, в свой офис.

Я вышел из гостиницы, чувствуя, что меня трясет и что я совершаю предательство. Но если бы в их офисе они проверили мои документы и выяснили, что я в Москве нелегально, Игорю было бы еще хуже. А так – ну, отнимут они у него пленку, черт с ним, с моим интервью! За то, что я говорил в телекамеру, Игорь не отвечает.