Ширли Джексон - Лотерея

— Вы не зайдете ко мне на несколько минут? Я хотела поговорить, если у вас найдется время.

— Конечно, найдется, — учтиво ответила миссис Уиннинг и последовала за ней по дорожке, окаймленной цветущими кустами, но уже утратившей былое очарование, как будто летний зной вытопил из земли все жизненные соки. Войдя в хорошо знакомую гостиную, миссис Уиннинг села на стул с прямой спинкой, стараясь держаться с холодной вежливостью, а миссис Маклейн опустилась в свое любимое кресло.

— Как поживает Дэйви? — спросила миссис Уиннинг, поскольку хозяйка не спешила начинать разговор.

— С ним все хорошо, — сказала миссис Маклейн и улыбнулась, как всегда при упоминании о сыне. — Он на заднем дворе, играет с Билли.

Затем еще с минуту продолжалось молчание, и наконец миссис Маклейн сказала, фокусируя взгляд на голубой вазе:

— Я, собственно, хотела спросить: что я сделала не так?

Миссис Уиннинг уже успела внутренне приготовиться к этому и подобным ему вопросам.

— Не понимаю, о чем вы, — сказала она, поймав себя на характерной интонации старшей миссис Уиннинг и подумав: «А ведь я наслаждаюсь этой минутой, как наслаждалась бы она». И, не удержавшись, добавила тем же тоном: — Разве что-нибудь не так?

— Я это чувствую, — сказала миссис Маклейн, не отрывая взгляда от вазы. — Когда мы только прибыли, все вокруг были очень любезны с нами, мы с Дэйви им вроде бы нравились, все предлагали помощь.

«Это неправильно, — подумала миссис Уиннинг. — Нельзя говорить за других, что ты им нравишься, это дурной тон».

— И дела с садом поначалу шли отлично, — продолжила миссис Маклейн. — А теперь с нами почти не общаются. Раньше, бывало, я поздороваюсь через изгородь с миссис Бертон, и у нас заходит разговор о цветах, рассаде, удобрениях… А сейчас она буркнет «здрасьте» и сразу уходит в дом. И так со всеми, кого ни встречу.

«Стыд и позор, — подумала миссис Уиннинг, — разнылась тут, как малое дите. Пора бы усвоить: окружающие относятся к тебе точно так же, как ты относишься к ним». На какой-то миг она была готова взять миссис Маклейн за руку и попросить ее вернуться в круг приличных людей, но лишь выпрямилась на жестком стуле и сказала:

— Думаю, вы ошибаетесь. Я не слышала никаких разговоров на эту тему.

— Вы уверены? — Миссис Маклейн посмотрела ей прямо в лицо. — Это не из-за того, что мистер Джонс работает у меня в саду?

Миссис Уиннинг чуть-чуть задрала подбородок.

— С какой стати кто-то будет ссориться с вами из-за этого Джонса?

Миссис Маклейн проводила ее до двери, оживленно строя планы на следующую неделю — совместный поход на речку, пикник и так далее, — а потом миссис Уиннинг двинулась вниз по улице, думая: «Нет, ну какова наглость! Сама же позвала в дом черных, а теперь хочет свалить вину на них!»

На исходе лета ужасная гроза положила конец долгой жаре. Штормовой ветер и ливень свирепствовали всю ночь напролет, безжалостно ломая ветви старых деревьев и выворачивая с корнями молодые насаждения; на одном конце города молния подожгла амбар, на другом была оборвана линия электропередачи. Утром, выйдя на заднее крыльцо, миссис Уиннинг увидела, что двор завален сломанными ветвями кленов, а трава плотно прибита к земле.

Позади нее в дверях показалась свекровь.

— Ну и буря! — сказала она. — Ты ночью просыпалась?

— Проснулась один раз и пошла посмотреть, как там дети. Это было часа в три.

— Я вставала попозже, — сказала свекровь, — и тоже ходила проверить детей, они спали.

Женщины вернулись на кухню и начали готовить завтрак.

Позднее миссис Уиннинг отправилась в лавку и на подходе к коттеджу заметила миссис Маклейн и Джонса, стоящих перед цветником. Билли и Дэйви были на крыльце, и все четверо молча смотрели на огромную ветвь, которую ветер принес из сада Бертонов и проволок по клумбам, уничтожив большую часть цветов. Миссис Уиннинг остановилась, издали наблюдая картину разгрома, и в этот момент миссис Бертон показалась на своем крыльце, и миссис Маклейн громко сказала:

— Доброе утро, миссис Бертон. Похоже, часть вашего дерева переместилась к нам.

— Похоже на то, — буркнула миссис Бертон и ушла в дом, плотно закрыв дверь.

Миссис Маклейн какое-то время стояла неподвижно, а затем взглянула на Джонса, как будто ища поддержки, и они еще долго смотрели друг на друга. Потом миссис Маклейн заговорила, и ее негромкий, но ясный голос далеко разнесся в освеженном грозой воздухе:

— Как по-вашему, мистер Джонс, мне следует сдаться? Уехать обратно в Нью-Йорк и оставить мысль о собственном саде?