Артур Хейли - Колеса

— В таком случае кого-нибудь можно подобрать, — задумчиво произнес Уингейт. — Вы помните, я вам говорил, что как-то после обеда я ездил на машине по городу за тем инструктором, который выманивал подписи на чеках.

Она кивнула:

— Да, помню.

— На следующий день я навестил кое-кого из тех людей, у которых он побывал. Я записал адреса, а моя контора снабдила меня фамилиями. — Леонард Уингейт вынул записную книжку и принялся переворачивать страницы. — Один из них чем-то меня тронул — не знаю чем, — и я стал его уговаривать, и мне удалось убедить его вернуться на работу. Вот он. Его зовут Ролли Найт.

Сегодня Барбара приехала к Бретту на такси. И поздно вечером, после того как Леонард Уингейт уехал, сказав на прощание, что они непременно должны скоро встретиться, Бретт повез Барбару домой.

Залески жили в Роял-Оук, пригороде, населенном людьми среднего достатка, к юго-востоку от Бирмингема. Бретт ехал через Детройт по Мейпл-авеню, Барбара сидела рядом с ним.

— А, пошли они все к черту! — сказал вдруг Бретт, нажал на тормоз, остановил машину и обнял Барбару. Поцелуй их был жарким и долгим. — Послушай! — сказал Бретт, уткнувшись лицом в мягкий шелк ее волос и крепко прижав к себе. — Какого черта мы туда едем? Давай вернемся и проведем вместе ночь. Нам обоим этого хочется, и нет ничего на свете, что бы нам мешало.

Он уже предлагал ей это — сразу после того, как уехал Уингейт. Да и вообще эта тема не раз возникала в их беседах.

Барбара вздохнула.

— Я не оправдываю твоих ожиданий, да? — мягко сказала она.

— Откуда я знаю, оправдываешь или не оправдываешь, — ты же не даешь мне это узнать!

Она весело рассмеялась. Он обладал умением веселить ее в самые неожиданные минуты. Барбара протянула руку и провела пальцами по лбу Бретта, как бы стирая наметившуюся морщинку.

— Это же нечестно! — возмутился он. — Все, кто нас знает, убеждены, что мы любовники. Только мы с тобой знаем, что это не так. Даже твой старик — и тот в этом уверен. Ну как, уверен или нет?

— Да, — призналась она. — Думаю, что уверен.

— Я отлично знаю, что это так. Больше того: всякий раз, как мы встречаемся, старый ворчун дает мне понять, что я ему не нравлюсь. Так что я дважды проигрываю — и когда приезжаю, и когда уезжаю.

— Дорогой мой, — сказала Барбара, — я это знаю, знаю.

— Так почему бы нам не изменить это — сейчас же, сегодня? Барб, лапочка, тебе двадцать девять, значит, девственницей ты быть уже не можешь. Тогда в чем же дело? Во мне? От меня что, пахнет гипсом, или я каким-то иным образом оскорбляю твои чувства?

Она отрицательно замотала головой.

— Мне все в тебе нравится — я тебе говорила об этом и раньше, говорю и сейчас.

— Все это было нами сказано уже многократно. — И он сухо добавил: — И ни разу твой отказ не был понятен, как и сейчас.

— Пожалуйста, — сказала Барбара, — поехали домой.

— Ко мне — домой?

Она рассмеялась.

— Нет, ко мне. — Когда машина тронулась, она положила руку на локоть Бретта. — Я тоже не уверена в том, что мой отказ понятен. Просто я, наверное, иначе мыслю, чем это принято сегодня, — во всяком случае, до общего уровня я еще не дошла. Очевидно, я старомодная…

— Ты хочешь сказать, что сначала я должен жениться на тебе?

— Нет, я так не говорю, — резко возразила Барбара. — Я вообще не уверена, хочу ли я выходить замуж, — у меня ведь есть моя карьера, верно? Да и ты, я знаю , не из тех, кто женится.

— Вот тут ты права, — усмехнулся Бретт. — Так почему бы нам не жить вместе?

— Все может быть, — задумчиво произнесла она.

— Ты это серьезно?

— Не уверена. Наверно, это может стать серьезным, но подожди немного. — Она помедлила. — Бретт, дорогой мой, если ты предпочитаешь, чтобы мы какое-то время не виделись, если каждая наша встреча будет приносить тебе огорчения…

— Мы ведь это уже пробовали, верно? И ничего не вышло, потому что я скучал без тебя. — И он решительно произнес: — Нет, все останется по-прежнему, даже если мне и будет порой трудно. К тому же, — весело добавил он, — не можешь ты вечно говорить мне «нет».

В машине наступило молчание. Бретт свернул на Вудворд-авеню и поехал на юг.

— Сделай для меня кое-что, — сказала вдруг Барбара.

— Что?

— Закончи картину. Ту, которую мы сегодня смотрели.

Он удивился:

— Ты хочешь сказать, что это может что-то изменить в наших отношениях?

— Не уверена. Я знаю только, что это — часть тебя, крайне важная часть, нечто такое, что сидит внутри и должно быть выпущено наружу.