Артур Хейли - Колеса

Кроме того, он ловил себя на мысли о том, что его раздражает поглощенность Барбары своей работой и жизнью. Мэтт вообще предпочел бы, чтобы Барбара сидела дома, встречала его по возвращении с завода и тем самым хотя бы частично заменила ему Фриду, ее мать. Некоторое время Барбара так себя и вела. Она готовила отцу каждый вечер, и они вместе ужинали, но постепенно иные интересы оттеснили заботы о доме, в рекламном агентстве у Барбары прибавилось дел, и теперь они редко сидели вместе в доме на Роял-Оук — только ночевали да порой наспех завтракали в будние дни. Несколько месяцев назад Барбара предложила отцу взять в дом экономку, что они вполне могли себе позволить, но Мэтт решительно воспротивился. И вот теперь, когда на него свалились заботы о себе самом в дополнение к напряженной работе на заводе, Мэтт пожалел, что не согласился.

Еще в начале августа он сказал дочери, что передумал и просит ее подыскать экономку; Барбара ответила, что займется этим при первой же возможности, но сейчас она слишком занята в агентстве и ей не выбрать время, чтобы дать объявление, побеседовать с кандидатками, а потом ввести отобранную экономку в курс дела. Мэтт вспылил, заявив, что это — женское дело, в данном случае дело его дочери, вести хозяйство и что мужчине ни к чему этим заниматься, особенно если он завален работой, как сейчас. Однако Барбара не скрыла, что считает свою работу не менее важной, с чем Мэтт никак не мог согласиться, даже просто не мог этого понять.

Нынче вообще было много такого, что Мэтт Залески отказывался понимать. Достаточно было раскрыть газету, и он начинал возмущаться и недоумевать, почему перечеркиваются едва ли не все «общепринятые критерии», отбрасываются прежние представления о морали, открыто подрывается установленный порядок. Никто, казалось, уже не хотел уважать ни законные власти, ни суд, ни родителей, ни президентов колледжей, ни военных, ни систему свободного предпринимательства, ни американский флаг, под которым Мэтт и люди его поколения сражались и погибали во вторую мировую войну.

По мнению Мэтта Залески, виной всему была молодежь — эти длинноволосые юнцы, которых не отличишь от девчонок (сам Мэтт до сих пор принципиально стригся под «ежика») и которые вызывали в нем всевозрастающее возмущение; эти всезнайки-студенты, любящие поразглагольствовать о Маклюэне, Марксе или Че Геваре; воинствующие черные, требующие немедленного удовлетворения своих претензий и отвергающие спокойное течение прогресса; все прочие ниспровергатели основ, бунтовщики и смутьяны, презирающие все, что у них перед глазами, и готовые наброситься на любого, кто с ними не согласен. Вся эта компания, по убеждению Мэтта, — незрелая, зеленая, не знающая настоящей жизни и ничего не дающая обществу… Стоило ему подумать о молодежи, как у него разливалась желчь и подскакивало кровяное давление.

А Барбара, которая, конечно, была далека от этих бунтующих студентов и протестующей молодежи, тем не менее открыто симпатизирует им, что, по сути, ничуть не лучше. За это Мэтт винил тех, с кем общалась его дочь, включая Бретта Дилозанто, которого он продолжал недолюбливать.

Подобно многим своим сверстникам, Мэтт Залески был рабом давно устоявшихся взглядов. Барбара не раз пыталась — хотя попытки ее и кончались горячими спорами — обратить отца в свою «веру», доказывая ему, что теперь стали шире смотреть на многое; что убеждения и идеи, некогда считавшиеся незыблемыми, при более глубоком рассмотрении обнаружили свою несостоятельность; что молодежь презирает не этические принципы своих родителей, а двуличную мораль, не старые критерии как таковые, а лицемерие и самообман, которые слишком часто прикрывают систему так называемых ценностей. Собственно, настало время поиска, активного эксперимента в духовной сфере, отчего человечество только выиграет.

Но все усилия Барбары оказались тщетными. Мэтт, не будучи человеком проницательным, воспринимал происходившие вокруг перемены лишь как нечто негативное и разрушительное.

В таком настроении, да к тому же усталый и измученный непроходящей болью в желудке, Мэтт вернулся домой и обнаружил там Барбару, а с ней гостя. Гостем был Ролли Найт.

Несколько часов назад Барбара при содействии Леонарда Уингейта встретилась с Ролли в центре. Ей хотелось побольше узнать о том, как живут и что думают черные обитатели города — в частности Ролли — о самом городе, а также о программе найма неквалифицированной рабочей силы. Барбара намеревалась включить в текст к фильму «Автосити», монтаж которого уже завершался, то, что услышит от Ролли Найта.