Артур Хейли - Колеса

Больше всего беспокойства доставляло им новое, современное оборудование для монтажа, которое теоретически должно было действовать безупречно, а на практике то и дело выходило из строя. В техническом отношении за наладку всей новой системы отвечал подрядчик, но Мэтт Залески лучше других знал, что после ухода людей подрядчика именно ему придется возиться со всеми недоделками, которые они оставят. Поэтому он так пристально и следил сейчас за каждым их шагом.

Но главным врагом оставалось время. Его всегда не хватало для спокойного осуществления реконструкции, с тем чтобы в установленный срок можно было сказать: «Запуск». Это как при строительстве дома, когда в день новоселья еще полно всяких недоделок, — только новоселье-то можно отложить, а вот график производства легковых или грузовых автомобилей удается отложить очень редко.

И еще одно обстоятельство неожиданно добавило волнений Мэтту Залески. Прежде чем остановить конвейер, на котором монтировались модели прошлого года, был проведен учет, в результате которого выявилась огромная недостача материалов и деталей, требовавшая уже особого расследования. На любом автомобильном заводе всегда крадут материалы — и в больших количествах. Когда на стыке смен тысячи людей одновременно заканчивают работу, а другие тысячи заступают, ворам — и заводским, и пришлым — не составляет труда прихватить с собой и вынести разные детали.

Но на этот раз здесь явно орудовала крупная шайка. Среди всего прочего было похищено более трехсот четырехскоростных коробок передач, сотни покрышек, а также значительное количество радиоприемников, магнитофонов, кондиционеров и других частей.

В результате завод кишел работниками собственной службы безопасности и специально вызванными детективами. Мэтт, хотя на него не падало и тени подозрения, был вынужден по несколько часов подряд отвечать на их вопросы. Пока, судя по всему, напасть на след преступников не удалось, хотя шеф службы безопасности сказал Мэтту:

— У нас есть кое-какие версии, и мы хотели бы допросить некоторых рабочих с конвейера, когда они вернутся на завод.

А тем временем детективы продолжали крутиться под ногами — их присутствие в столь горячую пору не могло не раздражать.

До сих пор Мэтту удавалось без особых срывов тянуть лямку, если не считать одного мелкого происшествия, которое, к счастью, прошло незамеченным для заводского начальства.

Прошлую субботу после обеда — при реорганизации производства сплошь и рядом приходится работать по семь дней в неделю — одна из пожилых секретарш, Айрис Эйнфельд, которая в тот день тоже была на работе, принесла ему кофе. Мэтт поблагодарил ее и принялся пить. Внезапно — по совершенно непонятной причине — чашка выскользнула у него из рук, и содержимое вылилось ему на костюм и на пол.

Раздосадованный на себя за эту оплошность, Мэтт поднялся — и тут же тяжело рухнул на пол. Позже, размышляя о происшедшем, он вспомнил, что у него тогда вроде бы отказала левая нога; кроме того, он твердо знал, что держал чашку с кофе в левой руке.

Миссис Эйнфельд, еще не успевшая выйти из кабинета Мэтта, усадила его в кресло и уже собиралась позвать кого-нибудь на помощь, но он уговорил ее этого не делать. Он посидел некоторое время в кресле и скоро почувствовал, что в его левую руку и ногу возвращается жизнь, хотя сесть в машину и поехать домой он, конечно, не мог. Наконец с помощью Айрис Эйнфельд он по черной лестнице спустился вниз; она усадила его в свою машину и отвезла домой. Пока они ехали, Мэтт упросил ее никому не рассказывать о случившемся, опасаясь, что иначе на него начнут смотреть как на развалину, а этого он никак не хотел.

Добравшись до дому, Мэтт залез в постель и пролежал все воскресенье. Ему стало значительно легче — только иногда вдруг появлялось какое-то странное трепыхание в груди. В понедельник утром он чувствовал себя усталым, но, в общем, не хуже обычного и отправился на работу.

Правда, уж очень одиноко ему было в субботу и в воскресенье. Барбара куда-то уехала, и ему пришлось заботиться о себе самому. Раньше, когда еще была жива его жена, в такое трудное время, как перестройка производства, она всегда помогала ему своим сочувствием и вниманием, с особой тщательностью готовила разные блюда и не ложилась спать, как бы поздно он ни возвращался домой. Но все это, казалось, было так давно — ему не верилось, что со смерти Фриды не прошло и двух лет. Мэтт с грустью подумал о том, что, пока Фрида была жива, он и вполовину не ценил ее.