Сэмюель Батлер - Путём всея плоти

Теперь ей нужен был Таунли. Эрнест видел, что это надвигается, и старался ускользнуть, ибо знал, что пригласить Таунли он не мог никак, даже если бы захотел.

Таунли принадлежал к высшим слоям Кембриджа и пользовался самой, может быть, большой из всех студентов популярностью. Он был крупного сложения и очень хорош собой — Эрнесту казалось, что красивее мужчины он не встречал и вряд ли встретит; действительно, более живой и приятной наружности невозможно было себе представить. Он был отличный спортсмен, человек очень добродушный, на редкость лишённый самомнения и чванливости, не то чтобы очень умный, но здравомыслящий; наконец, его родители, когда ему было всего два года, утонули, оставив его единственным наследником одного из лучших имений Южной Англии. Фортуне случается обходиться с кем-нибудь милостиво во всех отношениях; Таунли был одним из тех, кого она избрала себе в любимцы, и, согласно общему гласу, в данном случае она поступила мудро.

В глазах Эрнеста Таунли был тем же, что и в глазах всех прочих в университете (за исключением, разумеется, преподавателей), именно же, человеком из ряда вон выходящим; а поскольку Эрнест был очень впечатлителен, то ему Таунли нравился ещё сильнее, чем другим; и в то же время ему и в голову не приходило познакомиться с ним поближе. Ему нравилось смотреть на Таунли, когда такая возможность предоставлялась, и он этого ужасно стыдился, но на том дело и кончалось.

Случилось, однако же, так, что на последнем курсе, когда проводилась жеребьёвка в команды четвёрок, Эрнесту выпало быть рулевым в команде, куда входил не кто иной, как его кумир Таунли; трое остальных были простые смертные, впрочем, неплохие гребцы, так что команда подобралась очень приличная.

Эрнест перепугался до смерти. Однако, познакомившись с Таунли, он обнаружил, что тот замечателен не только своими внешними достижениями, но и полным отсутствием всяческой кастовости, а также властью располагать к себе всех, с кем соприкасался; единственным отличием Таунли от всех остальных была несравненная лёгкость общения с ним. Эрнест, ясное дело, обожал его всё больше и больше.

Соревнования закончились, а с ними и общение с Таунли, но с тех пор тот ни разу не проходил мимо, чтобы не кивнуть Эрнесту и не бросить пары доброжелательных слов. Ох, не к добру упомянул он имя Таунли в Бэттерсби! Теперь мать допекает его требованиями, чтобы Таунли приехал в Бэттерсби и женился на Шарлотте. Помилуйте, да если бы он видел хоть малейшую вероятность того, что Таунли может жениться на Шарлотте, он бы на коленях приполз к нему, рассказал, какая это кошмарная женщина и заклинал спасаться, пока не поздно.

Но Эрнест не так много лет, как Кристина, молился о том, чтобы ему сподобиться быть «по-настоящему честным и добросовестным». Он постарался по мере сил скрыть свои мысли и чувства и перевёл разговор вспять — на те трудности, которые должен встретить будущий священник на пути к рукоположению — не потому, что у него были какие-то дурные предчувствия, а чтобы именно переменить тему. Мать, однако же, сочла, что эту тему уже исчерпала, и ничего нового он от неё не узнал. Скоро представился случай убежать, и Эрнест не преминул им воспользоваться.

Вернувшись в мае 1858 года в Кембридж на летний семестр, Эрнест и несколько его друзей, тоже собиравшихся принять сан, решили, что пришло время заняться этим делом посерьёзней. Они стали чаще ходить в церковь и устраивать вечера, не очень их афишируя, где изучали Новый Завет. Они даже начали заучивать наизусть греческие оригиналы Павловых Посланий. Они занялись комментариями Бэвриджа на «Тридцать девять статей» и Пирсона на Символ веры; в часы досуга они читали «Таинство благочестия» Мора [182] Книга «Grand Mystery of Godliness» английского философа и поэта Генри Мора опубликована в 1660 г. , которое Эрнеста очаровало, и «Жить и умирать в святости» Тейлора [183] «The Rule and Exercises of Holy Living» (1650) и «The Rule and Exercises of Holy Dying» (1651) английского епископа и писателя Джереми Тейлора. , и это тоже произвело на него очень сильное впечатление благодаря, как ему казалось, блестящему языку. Они предали себя водительству декана Алфорда [184] Генри Алфорд (1810–1871), декан (т. е. настоятель) Кентерберийского прихода, писатель, учёный, редактор, в частности, греческого издания Нового Завета. и его примечаниям к греческому тексту Евангелия, что помогло Эрнесту лучше понять, что подразумевалось под «трудностями», но также дало почувствовать, насколько мелки и беспомощны выводы немецких неологов [185] Судя по тому, что так напечатано в нескольких изданиях романа, это не опечатка, а острота. , с чьими работами он, несведущий в немецком, ранее знаком не был. Иные из его друзей, разделявших с ним ученые занятия, были из колледжа Св. Иоанна, в стенах которого часто и проходили многие их собрания.