Амадо Эрнандес - Хищные птицы

Оскар Добладо был губернатором той самой провинции, где находилась асьенда Монтеро; и он постоянно курсировал между особняком в Кэсон-сити и официальной резиденцией в главном городе провинции. Поездка на машине обычно занимала у него не более полутора часов. К десяти часам он уже бывал в своем офисе. Утро уходило на прием посетителей и подписывание всевозможных бумаг. Раз в неделю он председательствовал на заседании Совета провинции. В половине первого он покидал свой рабочий кабинет и больше там уже не появлялся. Если кому-нибудь случалось его разыскивать, то у вышколенного секретаря наготове был убедительный ответ: «Губернатор в инспекционной поездке».

В жаркий полдень губернатор устраивал себе сиесту в уютном домике за высоким каменным забором. Там он обедал и отдыхал, коротая время до того момента, когда нужно было возвращаться в Кэсон-сити. Хозяйкой этого дома была молодая красивая женщина. Людям из ближайшего окружения губернатора было известно о ней только то, что она является родственницей его жены, рано осталась сиротой, и донья Нинай дала ей образование и что зовут ее Алинг Тинденг. При ней находились племянник четырех лет и племянница семи лет. Жившие по соседству женщины, собираясь в лавке, судачили о том, что губернатору пора было бы признать свое отцовство, раз уже он столько лет содержит своих незаконнорожденных детей. Знала ли обо всем этом его законная супруга в Кэсон-сити? Во всяком случае, если и знала, то ничем не выдавала своей осведомленности. А может быть, именно потому, что знала, и не выходила она из своей комнаты.

Оскар Добладо, сын состоятельных родителей, еще со студенческой поры усвоил образ жизни богатого бездельника. Порок он познал раньше всякой премудрости. Среди своих соучеников он не выделялся способностями, но всегда слыл счастливчиком. Полученный им с грехом пополам диплом висел в рамке под стеклом в родительском доме. Став адвокатом, он оказался в суде, но не в роли защитника, а б качестве подсудимого за участие в одной скандальной истории, приключившейся в игорном доме.

Незадолго до смерти отца он женился на девушке из богатой семьи, Нинай, и выбрал себе карьеру, открывавшую ему широкие возможности, — стал профессиональным политиком. В скором времени его звезда ярко засияла над филиппинским небосводом: на первых же послевоенных выборах он прошел в губернаторы провинции. За двадцать лет супружеской жизни детей у них так и не появилось, очевидно, из-за болезненности его супруги. Но до того, как ее разбил паралич, она любила повторять, что детей у них нет потому, что Оски весит столько, сколько полдюжины детишек, вместе взятые.

На партию в покер обычно приглашалось не более четырех-пяти человек. Но зато у каждого имелось при себе не менее двадцати тысяч песо. Игра, как правило, продолжалась с обеда до полуночи.

Первыми из приглашенных прибыли епископ Димас и судья Пилато. Епископ, седовласый человек, уже в годах, как и подобает его сану, носил черную сутану. Моложавый судья щеголял в тагальской национальной рубашке — баронг тагалог.

— Похоже, губернатор, мы явились рановато, — весело сказал епископ.

— Вы как раз вовремя, монсеньор, — любезно приветствовал его Оскар. — Мне только что звонил Монти. Он заедет за сенатором Ботином и тотчас прибудет. Может быть, выпьем что-нибудь для начала? Тебе что налить, судья?

— Виски с содовой.

— А вам, монсеньер?

— Я, пожалуй, налью себе вот этого. — Епископ взял пузатую бутылку с бренди. Налив рюмку, он отхлебнул самую малость. — Превосходно. Нет ничего лучше старого бренди.

Не успел епископ допить рюмку, как послышался зычный голос Монтеро. В дверь просунулось круглое лицо сенатора Ботина. Все четверо были хорошо знакомы между собой, не пришлось представлять гостей друг другу. Компания довольно часто встречалась за карточным столом.

— Я распоряжусь, чтобы накрывали на стол, — засуетился хозяин. — Все, наверное, голодны.

— А чем ты нас собираешься кормить? — спросил Монтеро и, увидев жареного поросенка и целую батарею бутылок, радостно потер руки. — Это как раз то, что нам нужно.

— Будет и еще кое-что, — загадочно сказал Оскар. — Да я бы вас и не приглашал, если б не было чего-то особенного. Но давайте сначала выпьем, сенатор.

— Если найдется мартини, я бы попробовал с удовольствием, — ответил тот.

Слуга по знаку губернатора тотчас принес бутылку мартини, хозяин собственноручно ее открыл и наполнил бокал сенатора.