Амадо Эрнандес - Хищные птицы

— Мне никогда не приходилось ездить в такой машине, — призналась прекрасная метиска.

Протягивая сигареты, капитан осторожно привлек ее к себе. Лилибет весело рассмеялась, это придало ему храбрости, он обнял ее за талию и поцеловал.

— What’s in your mind? [39] Что это вы вздумали? (англ.). — спросила Лилибет после долгого поцелуя.

— I love you, honey [40] Я люблю вас, душенька (англ.). , — прошептал Грин. Он снова обнял женщину и жадно впился в ее губы. Поединок продолжался, по это было уже не фехтование. Лилибет наконец уступила. Она закрыла глаза и самозабвенно предалась наслаждению, и только страстный стон время от времени срывался с ее губ.

В последующие дни обе пары можно было увидеть беззаботно резвящимися на пляже в Бакларане или танцующими в ночных клубах на Дайтоа авеню.

Однажды утром Уайт и Долли отправились на пикник в Николс-Филдс. Донья Хулия, разумеется, тоже была приглашена, но вовремя сообразила, что будет выглядеть смехотворно в компании молодых американских офицеров и их подруг. А между тем ни в какой Николс-Филдс Долли с Уайтом и не собирались. Просто весь вечер накануне Уайт не давал Долли покоя.

— Побудь со мной хотя бы один вечер, — умолял он, и она, немного покривлявшись, великодушно согласилась, одарив его при этом многообещающей улыбкой.

Итак, они спешили прочь из Манилы, в какое-нибудь уединенное местечко, где они будут полностью предоставлены самим себе.

Миновав Лас-Пиньяс, они оказались в саванне и почти весь день ехали по открытой выжженной солнцем равнине. Только за Каламбой дорога свернула в тенистую рощу. Здесь они решили заночевать. Однако, проснувшись утром, они обнаружили вокруг множество народа, съехавшегося на купания. Уайт немедленно развернул машину и помчался в Лос-Баньос.

Город Лос-Баньос был одним из первых на Южном Лусоне освобожден партизанами. Во время японской оккупации здесь находились интернированные американцы и другие иностранцы, застрявшие на Филиппинах. В городе был прекрасно оборудованный пляж, почти не пострадавший во время войны, и несколько комфортабельных отелей.

Уайт снял номер в уединенной гостинице с крытым плавательным бассейном. Из окна номера открывался чудесный вид на озеро Бай, отливавшее каким-то медным блеском, и знаменитую гору Макилинг.

— Наконец-то мы совершенно одни, — с нескрываемым восторгом, в предвкушении блаженства произнес Уайт, Не раздумывая более ни секунды, он без лишних слов взял свою спутницу за руку и увлек ее на диван, хотя в противоположном углу призывно раскинулось широкое ложе. Долли и не думала сопротивляться. Она уютно устроилась у него на коленях, свернувшись по-кошачьи. Остыв от первых поцелуев, американец спросил:

— Ты счастлива здесь? — Рука его блуждала по Доллиной груди.

— Да, только я очень устала от этой езды.

— Тогда давай смоем усталость в бассейне. Идем купаться.

— Прекрасная идея.

Долли была великолепна в купальном костюме. Попробовав ногой воду, Долли величественно, словно богиня, сошла в бассейн под восхищенным взглядом своего кавалера. Спокойно поплавав немного, они начали безудержно резвиться. Первым подал пример Уайт. Поднырнув, он ухватил Долли за ногу, а когда голова его снова показалась над водой, Долли, не дав ему перевести дух, обрушила на него каскад брызг. Уайт, однако, изловчился и заключил ее в крепкие объятия. «Ты меня задушишь», — шептала Долли. Продолжая сжимать ее в объятиях, он закрыл ей рот поцелуем. И тут она почувствовала, как американец резко сорвал с нее бюстгальтер. Это было для Долли столь неожиданно, что она принялась умолять его, чуть не плача: «Пожалуйста, пожалуйста, не надо», — однако Уайт ничего не слышал. Он оказался не только опытным летчиком, но и отличным «подводником». Ему не составило труда освободить молодую женщину от скудных остатков одежды, и начался поединок двух гигантских рыб.

Был уже полдень, когда они, наконец выйдя из воды, поднялись к себе в номер. Переодевшись, Уайт и Долли спустились в ресторанчик, где их ждали изысканные рыбные блюда. Это было настоящее пиршество, какое было возможно только в довоенные времена. За другими столиками сидело всего несколько посетителей, но никто не обращал внимания на молодую пару. И здесь никто не нарушал их уединения.

После обеда Долли заикнулась было о возвращении в Манилу.

— Еще слишком рано, мы изжаримся на солнце. Давай лучше устроим небольшую сиесту, — предложил Уайт.