Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Орви не знала, что ответить. Она оторвала от куста листик и поднесла к лицу. Лист пахнул хлоркой.

— Ладно, пусть, — произнес старик и кашлянул. Украдкой оглядевшись, он добавил: — Запрет-то сняли. Только уж больше не приходит.

Старик решил, что Орви чересчур тупа, чтобы продолжать разговор с ней. Отобрав у нее репейник — знак почета, он снова вернулся к своим повседневным делам.

Сквозь шум мотора доносилось мерное постукивание.

И поздним вечером никто не проронил ни слова относительно планов Орви. Может быть, эти трое объединились в молчаливом заговоре, в который Орви не посвящали. Особенно пугало ее поведение Бритты — как она, такой чуткий человек, не понимает, что Орви мучается? Может быть, Бритта боялась, что строительные работы нарушат ее покой? Или не хотела волновать старика — ведь он считал, что вся земля и море до горизонта принадлежат только ему.

Впервые Орви почувствовала себя у Бритты неуютно. Алар, раскрасневшийся после бани, пространно рассказывал подробности бракоразводного процесса какой-то знаменитости — сведения были почерпнуты у одного знакомого адвоката. Маркуса рассмешил упрек той женщины, брошенный своему знаменитому супругу: «Я должна была быть тенью, которая круглый год цветет».

Орви легла спать с тяжелым сердцем.

Ей приснилась дочь Маркуса и Сулли — Кай, девочка с редкими волосенками. Она бродила по помещению с высоким потолком, держала на ленте змею с золотой короной, на змее был ошейник, как у собаки. Змея, извиваясь, ползла перед девочкой, слышно было царапанье, словно под животом у ползучего гада росли когти.

Солнце стояло уже высоко, когда Орви и Маркус проснулись.

Муж бесконечно долго плескался у колодца, докрасна растер полотенцем спину, увидев Орви, поморщился и, словно что-то припоминая, сказал:

— Пойдем посмотрим участок.

Орви бежала впереди Маркуса. Когда она перепрыгивала через камни, юбка ее развевалась.

Увидев, что Орви стоит на пне и раскачивается, Маркус пробормотал:

— Какой же ты еще ребенок.

Орви приподнялась на цыпочки, взмахнула руками, оттолкнулась и с размаху повисла у Маркуса на шее. Запечатлев на щеке мужа звонкий поцелуй, она вдруг начала волочить ноги и, вытянув губы, стала проситься на закорки. Так хорошо было чувствовать себя ребенком.

Орви перепрыгнула через обозначенную белыми камушками стену и, тяжело дыша, остановилась на середине будущей комнаты.

Маркус сунул руки в карманы. Его лицо не выражало ни малейшего восторга. Орви не мешала ему. Пусть попривыкнет. От постоянного копания в моторе зрение у Маркуса притупилось, ясно, что красота не сразу доходит до него. Орви решила подогреть воображение Маркуса. Она засеменила по камушкам — контурам их будущего дома, объясняя, где будет дверь, где окна, показала место, отведенное для кровати, и даже не забыла упомянуть о светильнике из колеса телеги.

Маркус присел на ступеньке будущего крыльца и закурил.

— Бритта вчера вечером жаловалась Алару: неужели им так плохо у нас? — с упреком сказал Маркус.

Упаси бог, Орви никого не хотела обидеть!

— Ты еще совсем ребенок, — повторил Маркус, выдохнув дым, ветер отшвырнул струю назад, в лицо, Маркус наклонил голову.

Орви повернулась к морю, раскрыла рот и стала глотать свежий морской воздух. Было такое чувство, что легкие вот-вот разорвутся.

— У тебя как будто руки чешутся поскорее растранжирить деньги, — через некоторое время сказал Маркус. — К чему нам надрываться? У Бритты и Алара для нас всегда найдется местечко. Не станем же мы круглый год киснуть на берегу моря.

Орви показалось, что она видит в море тысячи тонущих, вода лилась в открытые рты; и у всех у них было ее лицо.

— Я понимаю, — примирительно произнес Маркус, — дачи сейчас в моде, они растут как грибы, одна конура уродливее другой. Что поделаешь, и тебе в голову ударило. У человека должна быть своя голова на плечах, ты еще слишком молода, но с годами это пройдет.

Легкие превратились в тяжелые мехи, здешняя морская вода обжигала как лед.

— В таком месте никто никогда домов не строит. Сейчас море спокойное и далеко от берега, ну, а когда вода начнет прибывать? Раздобывай лодку, чтобы спасать тебя; чего доброго, и вертолет придется вызывать на помощь. Вода вымоет из-под фундамента песок, и вся эта штуковина рухнет.

Маркус кинул камушек, он упал у кромки воды.

— Не понимаю, что за собственническая страсть тебя обуревает? Будет желание — приедешь сюда в любое время, и тогда гляди на этот пустой пляж сколько влезет. А поставишь хибару — опять новая забота. Все лето только и делай, что стучи молотком да чини, к осени приведешь в порядок, весной вернешься — опять все сначала. Ведь основная работа ляжет на меня, ты это понимаешь?