Эмэ Бээкман - Возможность выбора

На коврике лежал большой узел, небрежно перевязанный лохматой веревкой. Орви не сразу поняла, что это. Лишь спустя мгновение она узнала помятые коробки из-под игрушек, меж них виднелось красное, как мак, платье и тигровые штаны без тигра. Орви хотела отступить в комнату, однако не сдвинулась с места. Вечернее солнце падало на скульптуру, и Орви увидела на ней толстый слой пыли, на котором кто-то провел пальцем полоску. Мужчина где-то за стеной что-то зло и настойчиво говорил. Слабый женский голос возражал ему. От солнечного света стало резать глаза, и Орви повернулась к окну спиной. Возле лестницы, в полумраке, стоял сын Сулли.

Орви нерешительно шагнула в сторону ребенка, от волнения ее трясло, хоть хватайся за стенку.

Глаза у мальчишки были заплаканы, он в упор смотрел на Орви.

Орви ощупью приблизилась к нему. Ребенок попятился с лестницы вниз. Орви хотела крикнуть ему, чтобы спускался осторожнее, так нетрудно и упасть, но предостерегающие слова как-то не вязались со сказкой.

Орви осталась стоять на верхней площадке, мальчишка благополучно спустился. Бывший храбрый охотник на тигров еще раз, прищурив глаза, посмотрел на эту дурную женщину, которая смутила его покой. Затем он исчез за рассохшейся входной дверью.

Маркус, который до сих пор сидел опустив руки на баранку и молча слушал Орви, вдруг заерзал. Нервно пошарив в карманах, он завел мотор. Мотор фыркнул и закашлялся, машина подрагивала — а ведь было время, когда автомобиль Маркуса работал как часы.

Маркус нашел под сиденьем тряпку, нажал на ручку дверцы и вышел. От сырого воздуха, ворвавшегося в машину, Орви знобило. Маркус протер стекла машины, и городская площадь, опоясанная голыми деревьями, постепенно начала проступать, словно переводная картинка. Маркус, протянув руку в машину, включил фары, затем обошел вокруг БМВ, чтобы проверить их. Орви приподнялась — ей хотелось видеть лицо Маркуса. Он стоял, наклонившись к свету, будто грелся у очага.

На площади по-прежнему сновали люди. Они появлялись и исчезали, у всех были какие-то дела, или им просто казалось, что у них дела. По воскресеньям людей угнетает обязанность отдыха, но мало кто умеет по-настоящему расслабиться.

Компания обитателей общежития, часто проводившая свой досуг в ресторане, шла туда каждый раз с твердой уверенностью, что перемена обстановки, легкая болтовня, музыка и пестрая толпа людей прогонят усталость и дадут необходимый заряд на следующую рабочую неделю. В действительности же на следующий день с трудом удавалось заставить себя поднять с постели налитое усталостью тело.

Разогревшийся мотор начал постукивать тише и равномернее. Маркус потянул на себя рычаг, БМВ вздрогнул и тронулся с места. Машина заскользила, лавируя меж людей.

Маркус не объявил, куда он собирается ехать. Когда он с перекрестка свернул направо, Орви решила, что он подвезет ее к дверям общежития и скажет: убирайся к черту — неужели ты на самом деле думаешь, что я в состоянии и дальше слушать твой бред.

Орви украдкой взглянула на Маркуса. Он сидел с сосредоточенным видом, хотя движение на этой улице было редким и дорога не выглядела скользкой.

Маркус остановил машину перед маленьким подвальным кафе, тем самым, где они то ли случайно, то ли нет встретились накануне. Выключив мотор, Маркус вылез из машины, захлопнул за собой дверцу и исчез.

Орви оскорбило поведение Маркуса. В течение нескольких часов она безостановочно говорила, Маркус же и двух слов не сказал, чтобы что-то объяснить. Орви пошевелила онемевшими от долгого сидения ногами, она тоже может хлопнуть дверцей и уйти — пусть Маркус сам стережет свою ржавую рухлядь!

«Свободна, свободна», — повторяла Орви. Почему она так часто внушает себе это? Когда о свободе много думают или говорят, значит, что-то решительно не в порядке.

А вот и Маркус. В одной руке он нес завернутый в белую бумагу пакет, в другой — термос. Орви не заметила, чтобы Маркус, выходя из машины, захватил с собой термос. Или он предусмотрительно отнес его в кафе заранее?

Когда в нос ударил запах пирожков и пирожных, чувство голода охватило ее.

Маркус открутил от термоса пробку и налил в стаканчик кофе. Орви протянула вперед обе руки. Из жестяного стаканчика по пальцам растекалось тепло.

Орви давно не получала от еды такого удовольствия, как сейчас, жуя пирожок. Отхлебнув кофе, она нерешительно протянула стаканчик Маркусу. Маркус, поколебавшись, взял его.