Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Сбою тесную комнатушку Реди превратил в уютное жилище. Раньше, когда квартиры строились с комнатами для прислуги, все эти клетушки, без исключения, имели маленькие окошки под самым потолком, как в кладовых. Ведь для того, чтобы спать, света не требовалось. Но Реди пораскинул мозгами и одержал победу над вечным полумраком. Он установил за окном систему зеркал, которые направляли свет в комнату. Несколько зеркал он пристроил в самой комнате, чтобы они рассеивали лучи. В солнечные дни комната Реди прямо-таки сверкала. Свет струился со всех сторон, раздвигались стены, казалось, будто Реди удалось подвесить к потолку множество маленьких солнц.

Родители Реди не докучали сыну излишним надзором и опекой. Они не интересовались, кто приходит к Реди, о чем говорят или что делают в его комнате. Поэтому одноклассники любили бывать у него. Орви также была здесь частым гостем. Отношения Реди с родителями основывались на взаимном уважении и равноправии. Когда Реди, закончив школу, объявил им: я женюсь на Орви, родители отнеслись к этому известию без паники. Одноклассники давно уже привыкли к его искренности и непосредственности. На последнем уроке классная руководительница поинтересовалась их планами на будущее. Когда очередь дошла до Реди, он встал и заявил:

— Прежде всего мы с Орви поженимся, а затем будем подавать в институт. Я собираюсь в архитектурный, а Орви пока еще точно не решила. Но мы об этом сообща подумаем.

Никто в классе не захихикал. Учительница сосредоточенно протерла очки, ничем иным не отреагировав на слова Реди. Орви же была готова провалиться сквозь парту, сквозь пол, сквозь перекрытие, чтобы навеки исчезнуть в каком-нибудь темном закутке подвала.

Потом Орви сердито отчитала Реди, но юноша заявил, что притворство и ложный стыд только осложняют человеческие взаимоотношения.

Реди строил далеко идущие планы. Он подробно описывал, как они с Орви станут жить в его комнатушке. Реди собирался выставить старый диван, а на его место встроить две койки. Нижняя предназначалась Орви. Напротив этих своеобразных нар должен был, по его идее, стоять длинный узкий стол и с каждого его конца — по стулу. Это сойдет за кабинет, где можно будет заниматься и чертить. Поскольку вся семья Реди питалась на кухне, то он не сомневался, что там найдется уголок и для Орви.

— Много ли тебе надо места, ты у меня такая малышка, — добавил он с нежностью.

Орви теряла дар речи от таких планов.

Как-то перед очередным экзаменом в комнате Реди собралось почти полкласса. И вдруг Реди во всеуслышание заявил:

— Пусть моя любимая сядет рядом со мной.

Одноклассницы уставились на Реди, как на божество. Заметив их восхищенные взгляды, Реди сказал:

— Не правда ли, из нас с Орви выйдет идеальная пара? Как мои мать с отцом.

Орви не могла привыкнуть к прямолинейности Реди. Она опасалась, что за спиной над ними смеются. И, может быть, поэтому она считала, что будет вернее, если то, что касается только двоих, не станет достоянием чужих глаз и слуха. А Реди взял и все выболтал, и теперь их тайна оказалась предметом всеобщего обсуждения.

Однако чувство неловкости в таком возрасте быстро улетучивается, и Орви снова и снова восхищалась Реди. Несмотря на досадные моменты, искренность юноши покоряла Орви — до чего же хорошо с таким человеком обо всем говорить.

Теперь же Орви считает, что ясность — враг чувств.

В то лето день рождения Орви выпал на неудачный день — как раз накануне последнего экзамена. Все зубрили, нервничали, и устроить даже самую скромную вечеринку представлялось немыслимым. Ничего не поделаешь, хотя Орви и очень любила праздновать как свои, так и чужие дни рождения.

Утром Орви проснулась в скверном настроении. Впереди — длинный скучный день, сиди за книгами до одурения. Ей уже наперед стало тоскливо. Она валялась в постели, ворочалась с боку на бок и от нечего делать строила планы на будущее. Как только она представила, что сразу после экзаменов снова придется засесть за книги, ей стало тошно. То ли дело жить привольно и самостоятельно. Руки у нее есть — можно и работать пойти. А тут ни за что ни про что вкалывай еще столько лет.

Орви вылезла из постели, проковыляла из комнаты в комнату и на обеденном столе обнаружила записку, нацарапанную рукой Лулль: «Поздравляем! Торт будет вечером».

С Реди можно будет обо всем договориться, далась же ему эта затея тянуть Орви в институт. Орви до тех пор расчесывала свои длинные светлые волосы, пока они не наэлектризовались и не встали дыбом. Настроение поднялось. Тихонько напевая, Орви прошла в кухню и достала еду. Она жевала так медленно, как только могла: когда человек наполняет желудок, он может не заниматься зубрежкой.