Эмэ Бээкман - Возможность выбора

— Манеры как у графини из гостиницы люкс, — бурчала старуха. — Может, прикажете мне еще встать и распахнуть перед вами дверь?

Орви постаралась уйти как можно быстрее. У стола собрались любопытные, они принялись перебирать письма. Старухе Эрле было все равно: любой мог взять чье угодно письмо или газету.

К парадной двери общежития была приделана мощная пружина, открыть дверь было не так-то просто. Говорят, что Реги Эртс, тот самый, что каждое утро занимается бегом, тренирует на этой двери свои мускулы.

Ступив на обледенелую лестницу, Орви взмахнула руками, чтобы удержать равновесие.

Холодный воздух бодрил, и тревога постепенно улеглась.

На противоположной стороне улицы две старухи торговали на ступеньках магазина букетиками из веточек брусники и бессмертника. Орви вспомнила, что она с лета не была на кладбище. Она остановилась в раздумье, но голос совести не становился громче и не гнал ее пойти поставить свечку за упокой души.

Орви поплелась к центру города.

В подвальном кафе на углу народу было немного. Лишь несколько женщин стояли в очереди у прилавка. Орви заказала кофе и, неожиданно для самой себя, рюмку зеленого ликера.

Она села за стол, отодвинула в сторону вазу с одинокой веткой и уставилась на рюмку, наполненную зеленой липкой жидкостью. Она вдруг поняла, почему заказала этот мерзкий напиток.

Как-то они с Реди зашли погреться в похожее кафе. Они сели за столик напротив какой-то женщины, сидевшей в одиночестве перед чашкой кофе и рюмкой зеленого ликера.

Присутствие незнакомки сковывало и Реди и Орви. Они одновременно помешивали ложечкой кофе, и Орви исподтишка разглядывала случайную соседку по столу. Та женщина показалась Орви жалкой и грустной. Вероятно, ей было тогда столько же лет, сколько Орви сейчас. Орви забыла про молчавшего Реди и с жадным любопытством украдкой разглядывала незнакомую женщину. Она пыталась представить себе ее судьбу. Наконец она решила, что этой женщине сильно не повезло в жизни и у нее, должно быть, нет своего угла, раз она утром в ее-то годы сидит в таком убогом месте и потягивает ликер. «Какой же надо быть дурой, — с осуждением думала Орви, — чтобы так гробить свою жизнь. Уж я-то ни в коем случае не дойду до такого, ни в коем случае», — решила Орви, глядя мимо чужой несчастной женщины, и, словно давая клятву, крепко ухватилась за руку Реди.

Орви помешивала ложечкой кофе и разглядывала рюмку, наполненную зеленой жидкостью. Женщины легче становятся алкоголиками, чем мужчины, такое предостережение она вычитала в какой-то газете. Орви глотнула и задержала дыхание, чтобы не чувствовать приторного запаха ликера.

«Хоть бы никто не сел за мой столик», — повторяла про себя Орви. Она, наверное, взорвется от злости, если какая-нибудь смущенная парочка усядется напротив и девчонка с совсем еще детским лицом уставится на нее своими голубыми глазами.

Они с Реди проучились вместе все школьные годы, но до последней четверти одиннадцатого класса относились друг к другу абсолютно равнодушно. Странно, все эти годы они просидели почти рядом — парта Орви была сразу за партой Реди, но они как будто не замечали друг друга. «Если бы мы сидели наоборот, то я давно понял бы, кто находится возле меня», — сказал позднее Реди.

Интересно, что он написал в своем дневнике про Орви впоследствии?

Вначале, наверное, со страницы на страницу бежали оды. Реди был очень чувствительным. Если подумать, то, наверное, и Орви была такой же.

Орви оторвала взгляд от пустой рюмки. Хмурая продавщица протирала тряпкой прилавок, она чуть не смахнула чашку с кофе. Ее вовремя забрали. Когда мужчина, державший в руках чашку, повернулся лицом к залу, Орви вздрогнула и откинулась на спинку стула.

Маркус подошел прямо к столику Орви и уселся, как будто так и должно быть. Почему не Реди оказался случайно здесь, в кафе, субботним утром? Снова Маркус. Именно Маркус!

О чем бы они стали говорить с Реди? Здравствуй, здравствуй, как поживаешь? Все нормально, да? Ах, ты там работаешь. Довольна? Да-а. Вот и весь разговор.

С Маркусом они прожили вместе почти десять лет. Больше трех тысяч шестисот дней — о господи, целая вечность! Кроме того, Маркус оказался здесь не случайно. В последнее время он подстерегал Орви по утрам каждую субботу. Иногда это веселило ее, но чаще всего вызывало досаду. Странно, что Маркус все еще не может успокоиться.

— Ты вышла из своего общежития, точно лунатик, — произнес Маркус с упреком. В первые месяцы после свадьбы, вставая по утрам с постели, Маркус каждый раз желал доброго утра и спрашивал, хорошие ли сны ей снились. Теперь же они не виделись целую неделю, а Маркус даже не удосужился поздороваться.