Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Орви посмотрела на гостя. Джо оживился. Орви стало смешно.

Когда Орви познакомилась с Джо Триллем на стройке, он взял ее за руку, подвел к кислородному баллону и торжественно произнес:

— Если он взорвется, то это будет равносильно взрыву полутонной бомбы.

По профессии Джо Трилль был сварщиком, его фотография не сходила с Доски почета — потому, наверно, и спорилась у него работа, что он преклонялся как перед горелкой, так и перед баллонами. Другие сварщики называли их «шипелкой» и «бутылками». А Джо Трилль никогда не называл орудия своего труда такими пошлыми именами.

Эбэ подошла сзади к Джо, покачалась на носках и состроила гримасу.

Орви украдкой вздохнула. Не могла же она выставить гостя за дверь! Разумеется, он всем мешал. Женщинам хотелось привести себя в порядок и приодеться, чтобы пойти в город. Ведь не собирались же они всю субботу торчать в четырех стенах.

Орви внутренне напряглась. Она боялась, что женщины снова что-нибудь выкинут, чтобы избавиться от Джо. Сайма и Эбэ, заложив руки за спину, без дела слонялись из угла в угол, но Малле, кажется, что-то затевала.

Чего только они не выделывали, чтобы досадить Джо. Он был трезвенником и ненавидел пьяниц. Однажды Сайма с таким стуком опустила на стол початую поллитровку, что Джо передернулся. Затем она навалилась на стол и поднесла бутылку ко рту. Даже Орви смотрела на Сайму с отвращением, ведь она не знала, что в бутылку из-под водки налита самая обыкновенная вода. Эбэ без конца предлагала Джо сигареты, хотя он и не курил. Особенно презирал он курящих женщин. Орви следовало бы признаться, что она тайком покуривает сигары, но ей не хотелось так горько его разочаровывать.

Ко всем этим выходкам Джо относился на удивление спокойно. Изредка снисходительно улыбался, смотрел на Орви как верный пес, так что можно было прийти в отчаяние. В обществе этого простодушного человека, не имевшего ни одной отрицательной черты, становилось как-то не по себе.

Орви судорожно глотнула, она хотела крикнуть, чтобы они прекратили, но слова застряли в горле. То была уже не шутка. Из-за шкафа, покачиваясь, вышла Малле — грудь ее была обнажена, — прошлась по комнате и остановилась в поле зрения Джо.

На этот раз робкий Джо не потупил взгляда. Он кашлянул и тихо сказал:

— Ты прекрасна, совсем Мадонна, только ребенка не хватает.

Орви закрыла лицо руками. Сквозь пальцы она увидела, как Джо медленно встал. Широким шагом он подошел к двери, остановился на пороге, посмотрел на замерших женщин и сказал:

— Что я вам сделал плохого?

Не успела за Джо закрыться дверь, как Малле запахнула халат, ее лицо пошло пятнами, и она со всего размаха бросилась на кровать. Заливаясь слезами и громко шмыгая носом, она колотила по подушке кулаками. Эбэ, попытавшаяся успокоить ее, получила пинок ногой.

— Елки-моталки! — воскликнула Эбэ. — Неужели мы не можем в своей комнате вести себя, как нам хочется! Как будто в первый раз пошутили!

Сайма хрипло рассмеялась.

На Малле нашла икота.

— Да перестань, — утешала ее Сайма. — Ведь мы — бабы что надо. Еще всякий сопляк станет нас поучать.

— Малле, прошу тебя, — сказала Орви.

Сайма на цыпочках подошла к Малле, похлопала ее по плечу и сказала:

— Скажи-ка лучше, что тебе принести из города?

— Бублик! — с деланной веселостью воскликнула Эбэ.

Единодушная поддержка соседок по комнате и повседневные заботы помогли Малле пересилить плохое настроение. Она села и вытерла глаза.

Затем они принялись собирать деньги. Дважды в месяц после получки Сайма набивала свою сумку деньгами соседок по комнате и отправлялась в город за покупками. Ей нравилось бродить по магазинам. Она прямо-таки упивалась толкотней и разглядыванием витрин. У Саймы был особый дар к покупкам. Она могла этим гордиться. Благодаря какому-то особому чутью она вовремя оказывалась там, где как раз выбрасывали что-нибудь интересное и редкое. Ее память также была развита соответственно. Она помнила точную цену всевозможных товаров и даже со сна могла назвать размеры груди, бедер и прочего своих соседок, а также их любимые цвета. Благодаря Сайме они были одеты элегантнее всех в общежитии и их считали девушками что надо, хотя каждая из них давно уже отпраздновала свое тридцатилетие.

Орви осталась в комнате одна. Она еще не решила, чем заняться сегодня. И в то же время она ощущала непреодолимое желание куда-то пойти. Словно ей не подобало оставаться одной в комнате, которая на самом деле принадлежит четверым. Без Эбэ, Малле и Саймы комната казалась чужой и холодной. Хотя Орви вот уже лет десять или даже больше мечтала о собственном жилье, она не ощущала никакого уюта, оставаясь одна в этой комнате. Зал ожидания, временное пристанище, холодный прямоугольник с окном и дверью. Правда, на окне висела занавеска, под потолком домашний абажур, а под столом коврик, но эти попытки создать уют оказывались тщетными.