Эмэ Бээкман - Возможность выбора

Сама того не желая, Сильвия поверила: Паулус мстит за то, что от него хотели отделаться. Семейная жизнь пошла наперекосяк. Все свидетельствовало о том, что еще немного — и они с Карлом, не скрывая ненависти, глянут друг на друга и осознают: мы враги. Ведь никакие они не особенные, чтобы могли избежать кризиса в подобной изматывающей ситуации. За долгие годы работы Сильвия не раз наблюдала такое состояние у других. Нередко случалось, что какая-нибудь сотрудница приходила заплаканная и жаловалась: не могу больше, сил моих нет терпеть, бежать куда угодно, бежать, иначе — повешусь! Чрезмерно низкое давление в семейной жизни — это как затишье перед бурей, еще мгновение — и разразится сокрушительный ураган. Мертвенно-бледное лицо, окаменевшее от горя, — последний предел, и все же никто из них не бросался безотчетно на все четыре стороны. В общем-то им нужно было совсем немного: кратковременный отпуск за свой счет, путевка в санаторий или возможность съездить куда-нибудь на экскурсию. Необходимо было хоть ненадолго вырваться из железных объятий дорогой семейки, чтобы любовь могла снова набрать силу, — именно так сказала одна из них Сильвии. По сравнению с прежними временами люди чаще стали задумываться над механизмом саморегуляции. Многие мечтали хоть ненадолго куда-нибудь спрятаться. Сильвия была безропотнее многих, но и она нуждалась в отдушине. Однако чувство долга связывало ее по рукам и ногам. Текучка поглотила ее всю без остатка, ни гости к ней, ни она в гости. Возможно, что знакомые даже жалели ее — ну и дура!

В тот мрачный период, когда казалось, что хуже и быть не может, как-то вечером зазвонил телефон. Кая пришла за Сильвией на кухню — незнакомая старуха дрожащим голосом несет какую-то околесицу, может, Сильвия разберет, что ей нужно. И правда, неизвестная женщина была расстроена и перепугана. Она представилась приятельницей госпожи Майги. Дважды побывала она сегодня у ее дверей, телевизор работает, Юмбо повизгивает, а дверь никто не открывает. Она очень встревожена — эти слова были произнесены с нескрываемым упреком. У Сильвии сердце ушло в пятки. Карл тоже растерялся. Он вел машину небрежно, второпях проскакивал на желтый свет. Запыхавшись, они взбежали по лестнице и застыли у дверей… Карл нажал на кнопку звонка, Юмбо перестал повизгивать. Карл повозился с замком, ключ с другой стороны двери упал на пол. Карл вошел в квартиру первым.

Юмбо нагадил в прихожей и при виде людей, поджав хвост, спрятался под вешалкой среди обуви. В комнате работал телевизор, выступал какой-то поп-ансамбль, девчонка в белых атласных штанах вихляла задом и широко разевала рот, будто хотела проглотить все, что есть на этом свете красивого. Мертвая баба Майга сидела в кресле, кисть левой руки свисала с подлокотника, взгляд остекленевших глаз был устремлен к экрану телевизора.

Проклятие Паулуса? Упрятанное в глубинах души суеверие снова дало о себе знать.

Теперь у них с Карлом хлопот хватало с раннего утра до позднего вечера. Кофе пили на ходу — в одной руке чашка с кофе, другая тянется уже к вешалке за пальто и шапкой, за неотложными делами не оставалось времени думать. Зато ночами, свободными от обязанностей, душу захлестывали боль и муки совести, приступы слез накатывали с неизменной последовательностью, точно прилив в океане. Сильвия была в отчаянии, в последнее время она совсем не заботилась о бабе Майге. Казалось бы, чего заботиться: живет в свое удовольствие, посиживает с приятельницами в кафе, посещает культурные мероприятия, по телефону обменивается впечатлениями. И это в то время, когда в моей жизни нет ни малейшего просвета! Сильвия не могла простить себе, что не расспрашивала о здоровье бабы Майги и не настаивала, чтобы та сходила к врачу проверить сердце. Мучительнее всего было сознавать, что баба Майга даже умереть не смогла в своем доме, в доме, который построил ее муж и где родные стены, может быть, облегчили бы ей последние минуты. И опять самоотверженность Сильвии сработала против нее. Почему она не потребовала от Карла, чтобы он поместил Ванду Курман в больницу для престарелых, почему позволила, чтобы страдала ее мать, пока та не сбежала в чужую квартиру в центре города; вполне возможно, что непривычный шум городских улиц не давал ей даже спать спокойно. Сильвия никак не могла вспомнить свой последний разговор с матерью по телефону и последний разговор лицом к лицу. Что сказали они друг другу перед последней разлукой? Сильвия не могла простить себе легкомыслия: карусель дней крутится безостановочно, сногсшибательные события случаются редко, а о пустяках — что о них говорить. Вот когда-нибудь, когда будет больше времени, поговорим о главном в жизни.