Пауль Низон - Год любви

Когда я только что поселился в этом доме и еще ничего не знал о царивших в нем порядках, прежде всего о расстановке сил, фройляйн Мурц имела обыкновение без спроса входить в мою комнату. Я сидел за большим гладильным столом, как всегда, спиной к окнам, когда открылась дверь и вошла фройляйн Мурц с метлой и совком в руках, она буквально вкатилась, уткнувшись носом в пол, не постучав и не поздоровавшись, и стала, что-то вытирая и постукивая совком, приближаться к моему столу. Видно, она не в своем уме, подумал я и настойчиво попросил ее выйти вон. Нет, нет, закаркала она, я обязана это делать, обязана делать уборку во всем доме, она кряхтела и скулила и упрямо отвергала все мои возражения. Запомните раз и навсегда, сказал я, мне это не нравится и я этого не потерплю, зарубите себе это на носу, сказал я, и с тех пор она лишь время от времени предпринимала попытку войти ко мне, она приближалась, как бы испытывая меня, еще издали похлопывая метлой по лестнице, так она напоминала о себе, метла и совок были знаками ее власти, но и ее волшебной палочкой, с помощью которой она могла войти куда угодно. Часто она задерживалась перед моей двойной дверью, похлопывая метлой и вытирая пыль с моего порога. Если я открывал, она входила, если же я не двигался с места, она, изрядно повозившись, убиралась прочь.

Она любила отбросы, отбросы всякого рода, в ее комнате, говорили, не было кровати и другой мебели, она вся была заполнена измятой, скомканной бумагой, настоящее мышиное царство, в котором спала, ночевала фройляйн Мурц. Ее комната была всегда тщательно заперта, она дорожила тем, что в ней было, кроме того, под тряпьем и газетами она хранила деньги, прятала металлические и серебряные монеты в больших бумажных свертках. Так, по крайней мере, утверждали. Когда она выходила из дома за покупками или прогуляться, то сперва закрывала дверь большим ключом, потом отходила на несколько шагов, но вдруг резко поворачивалась, возвращалась и начинала дергать за дверную ручку, чтобы убедиться, что замок и щеколда, когда она поворачивалась к ним спиной, ее не обманули. Не знаю, чего она ожидала от них, обмана или подвоха, но она была уверена, что дверь способна сыграть с ней злую шутку. Отойдя от нее, она тихонько возвращалась, чтобы застать эту нехорошую дверь или щеколду на месте преступления. Выходя из дома, о чем она заранее предупреждала всех и каждого, она надевала черное пальто, ниспадавшее до пола, сзади оно облегало бугор на ее спине и доходило до самой земли, а спереди также доставало до обуви, должно быть, ей подарила его когда-то одна из ее хозяек; выходя из дома, фройляйн Мурц расчесывала свои немытые волосы и закручивала их сзади в пучок. К черному пальто она брала в руки трость, украшенную серебряным набалдашником — или это был зонтик? — и, опираясь на эту трость или зонтик, выходила, поводя жадными глазками направо и налево, останавливаясь через каждые несколько шагов и оборачиваясь назад, и если случайно снаружи у воды оказывалась парочка, дом стоял у самой реки, вниз вела лестница, по которой на удивление легко, прыжками спускался Флориан, если, стало быть, там оказывалась влюбленная парочка, что случалось не так уж и редко, и молодые люди обнимались или целовались, фройляйн Мурц с удовольствием вставала рядом и неожиданно заговаривала с ними, но не для того, чтобы поздороваться или спросить о чем-нибудь, нет, она ни с того ни с сего заявляла испуганно оторвавшимся друг от друга влюбленным: сегодня я сварила картофельный супчик, отличная штука, помогает от подагры, или что-нибудь в этом роде.

Она выходила из дома, чтобы сделать кое-какие покупки, но прежде всего чтобы приставать к людям, заговаривать с ними, я думаю, сумасшедшим свойственна эта эксгибиционистская потребность, у старика-голубятника я наблюдаю те же симптомы, он чаще и энергичнее обычного выглядывает из своего окна, чтобы прогнать голубей, когда у меня гости.

Когда я прохожу мимо фройляйн Мурц, она говорит приблизительно следующее: мадьяры снова отправили на ракете к солнцу трех собак. Я, конечно, могу ответить: да что вы, фройляйн Мурц, какие мадьяры, у них же и ракет-то нет, вы имеете в виду русских или американцев? Но и они не запускают ракеты к солнцу, и почему трех собак, с чего вы взяли; но едва я собираюсь сказать это, как осознаю всю нелепость своего намерения, на подобные замечания не может быть ответа. Если я все же выскажусь в подобном игривом духе, она начнет упорствовать: точно-точно, сама слышала, мне сказал об этом тот-то и тот-то. А если промолчу, она сделает этот свой жест, словно выбрасывает что-то. Больше всего она любит поговорить об убийствах. Тут недавно одного кокнули, говорит она, это ее любимое слово — кокнуть, я тут кокнула крысу, утверждает она…